Фостер вошел, закрыл за собой люк и стал прокладывать себе путь дюйм за дюймом. Пока он добрался до кабины, его лицо стало серо-зеленым. Он распахнул окошко, чтобы вдохнуть свежего воздуха, но его обдал жаркий ветер. Текс включил мотор и перегнулся через окошко, чтобы дать волю рвоте. Его продолжало тошнить и когда машина оторвалась от земли. Он пососал лимон. Ему полегчало, только когда самолет набрал высоту и стало немного прохладней.
Самолет качало. Над проливом Баб-эль-Мандеб Фостер свернул и полетел над Красным морем. Справа была Саудовская Аравия, слева — Египет.
Вошла Хана. Она тоже позеленела.
— Уймите, пожалуйста, машину, — сказала она. — Их всех тошнит.
— Включите там вентиляторы. Я попытаюсь подняться повыше. Холодный воздух их отрезвит.
Головная боль не проходила. Какой он дурак, что поддался на удочку этого Стреча Томпсона!
Через полчаса Хана снова вошла в кабину.
— Теперь они ужасно мерзнут. И я тоже.
— Как угодно. Если я сейчас включу печку, они опять начнут блевать.
— Тогда пусть лучше мерзнут, — пробормотала Хана и вернулась к своим подопечным.
Немного погодя она ворвалась в кабину, что-то выкрикивая на иврите.
— Говорите по-английски!
— Пожар! Они разложили костер, чтобы погреться!
Включив автопилот, Фостер бросился в отсек, расшвыривая пассажиров. Посередине самолета теплился небольшой костерок. Он его затоптал, а когда злость прошла, вернулся к Хане, у которой подгибались колени от страха.
— Вы умеете разговаривать с этими людьми?
— Да, на иврите.
Фостер дал ей микрофон и приказал:
— Передайте им, что каждый, кто сдвинется с места, имеет шанс искупаться в Красном море.
Когда раздался голос
Ханы, йемениты стали показывать пальцами на потолок, жалобно визжать и корчиться от страха.
— Что это на них нашло? Что вы им сказали?
— Они не знают, что такое громкоговоритель. Они думают, что это сам Бог с ними разговаривает.
— Очень хорошо. Пускай так и думают.
Дальше все пошло гораздо спокойнее. Правда, без происшествий не обошлось. Едва Фостеру полегчало, как снова поднялся переполох. Он закрыл глаза.
— Боженька, — вздохнул он, — обещаю стать с этого дня добрым христианином, только пусть этот дьявольский день кончится.
Хана вошла в кабину.
— Я уж боюсь вас и спрашивать, что там за шум, — буркнул Фостер.
— Текс! — воскликнула она. — У вас крестник родился!
— Чего?
— Там женщина разродилась.
— Не может быть!
— Честное слово, — сказала Хана. — У них это просто. Мать и сын чувствуют себя хорошо.
Он снова закрыл глаза и глотнул порцию воздуха. Целый час они летели спокойно. Что-то тут не так, подумал Фостер. Однако пассажиры уже привыкли к рокоту «орла» и, устав от пережитого, начали дремать. Хана принесла Фостеру чашку горячего бульона, и они посмеялись над пережитыми страхами.






