Если вы в годах и к тому же большой любитель выпить, а ваш мочевой пузырь уже не так надежно держит жидкость, то подъем на лифте может иногда показаться бесконечным. К сожалению, у старика давным-давно прошли его лучшие годы, и его мочевой пузырь начал сдавать. Другие жильцы не раз жаловались на то, что, столкнувшись с ним в дверях лифта, замечали под ним лужу. И как бы любезно он ни раскланивался, мерзкий запах мочи так и бросался в нос, когда он проходил мимо. Не обращая внимания на протесты старика, смотритель уже трижды его предупреждал, а сегодня решил поставить в известность и старую леди. Или она будет держать своего мужа в узде, или
их выселят. ВЫСЕЛЯТ. Кроме шуток. Нечего мочиться в лифте. Мало того, что ему приходится выслушивать назойливые жалобы квартиросъемщиков по поводу отопления, водопровода, хулиганства, квартирной платы, лифтов, неисправных коллекторов, шума и соседей, так он должен еще вытирать лужи, оставленные слабоумным старикашкой, страдающим недержанием мочи. Иногда смотритель любил помечтать о том, как было бы здорово заложить в каком-нибудь укромном уголке бомбу с часовым механизмом, завести ее на тридцать минут и отправиться в ближайшую пивную; сидеть там над кружкой горького и жевать пирог с телятиной и ветчиной, наблюдая за стрелкой и поглядывая через окно на высокое здание, потом заказать еще одну пинту и, пока отсчитываются роковые секунды, перекинуться парой шуток с владельцем. Затем великолепный взрыв, и этажи рассыпаются, как игральные карты или как заводские трубы, которые, как он видел в одном фильме, складываются, как телескоп, когда их подрывают у основания. Отныне и навсегда — никаких квартиросъемщиков, никаких жалоб, никакой беготни. Все уничтожено, все мертво. Восхитительно...
Смотритель был где-то на уровне пятого этажа, когда свет внезапно погас и лифт остановился. Изрыгая проклятия, он начал шарить в темноте и нащупал аварийную кнопку. Он надеялся, что его жена, эта безмозглая кобыла, услышит сигнал, но, понажимав на кнопку битых десять минут, он понял, что остановка вызвана не поломкой подъемного механизма, а чем-то другим. «Электричество отключили, сволочи», — сказал он про себя.
Сидеть в кромешной тьме было
страшновато. Но, как ни странно, довольно уютно — почти как в материнской утробе. Или в могиле, где единственная компания — это Ничто. Однако скора он обнаружил, что не совсем одинок в темной кабине.
Через некоторое время смотрителю удалось открыть дверь. Он на ощупь определил, что до следующей площадки осталось не более трех футов. Открыть двери шахты оказалось немного сложнее, но он проявил упорство, мобилизовав все те резервы, которые, как подсказали ему голоса, у него имелись.






