— Крис посмотрел на Джессику. — Я думаю, проверить стоит. Джейкоб Кьюлек — прославленный авторитет в своей области, поэтому его мнение по этому вопросу следует принимать во внимание. Кстати, он был знаком с вашим братом, а также с человеком по имени Прижляк, коллегой вашего брата. — Он заметил, что старуха вздрогнула при упоминании имени Прижляка.
— Я предостерегала Доминика относительно этого человека. — Ее губы вытянулись в ниточку. — Мой брат был простачком, почти шутом, а вот Прижляк — настоящим чудовищем. Я поняла это с первого взгляда. Порождение дьявола.
И Бишоп и Джессика были ошеломлены этой вспышкой. Но мисс Киркхоуп мгновенно взяла себя в руки и улыбнулась им чуть ли не лукаво:
— Я стараюсь не допускать, чтобы все это меня тревожило снова, мои дорогие, но иногда воспоминания нарушают мой покой. Итак, допустим, я дам вам разрешение заняться «Бичвудом». Каков план ваших действий?
— У вас нет возражений? — не скрывая удивления, спросил Бишоп.
— Я этого еще не сказала, — резко ответила она.
— Что ж, прежде всего я хотел бы ознакомиться с историей этого дома. Меня интересует деятельность тех, кто занимал его в 30-х годах. Наконец, хочу узнать, во что втянули вашего брата, мисс Киркхоуп.
— А если я не предоставлю вам никакой информации?
— В таком случае — что касается меня — дело закончено. Я не буду обследовать дом.
В комнате повисла тишина. Бишоп и Джессика изучающе взирали на мисс Киркхоуп, задумчиво смакующую херес. Она довольно долго не поднимала глаз, и когда наконец заговорила,
в ее голосе звучала печаль:
— Многие годы «Бичвуд» был неотъемлемой частью истории нашей семьи. Доминик в нем родился, если угодно знать, фактически случайно. Видите ли, это был загородный дом моих родителей, построенный в то время, когда здесь была еще открытая местность, не превращенная в городской квартал. Отец отправил нас с матерью провести там уик-энд. Он был страшно занят, а мать была на седьмом месяце беременности. Он полагал, что перемена обстановки будет ей полезна. — Старуха издала горький смешок. — В тот уик-энд ей не пришлось отдохнуть. Доминик родился преждевременно; весьма на него похоже — бездумно ворваться в этот мир раньше положенного срока.
Она с отсутствующим видом всматривалась в какую-то картину, представшую перед ее мысленным взором.
— Мне было всего семь лет, и именно я обнаружила ее у подножия подвальной лестницы. Никто так никогда и не узнал, зачем она туда спустилась. Мама тоже не могла этого вспомнить после всех мучений, которые она перенесла, производя на свет Доминика. Боже, как она кричала в ту ночь! Помнится, я лежала в постели и прислушивалась, моля Бога о том, чтобы ребенок умер и не делал маме больно.






