Она не желала, чтобы ее оттуда уносили,
и если бы слуги не пренебрегли ее мольбами, родила бы Доминика прямо в подвале. Я и по сей день слышу, как мучительно она кричала, когда ее подняли и понесли наверх. Он родился на рассвете следующего дня, и я слышала, как одна из служанок сказала, что не понимает, отчего поднялся такой переполох, ибо в конце концов ребенок просто шлепнулся на простыни.
По-моему, мама так никогда и не оправилась после той страшной ночи. Ее жизненные силы были подорваны, и она постоянно болела. Однако она любила Доминика. О, она души не чаяла в этом ребенке! Но после его рождения больше никогда не возвращалась в «Бичвуд», поэтому отец решил сдавать его в аренду, чтобы дом не пустовал. К тому же он стал казаться слишком скромным для таких важных господ, как мы! Видите ли, наше состояние в то время росло с каждым днем. С тех пор я не видела этого дома, да и не хотела видеть. А вот Доминик туда вернулся — ему было тогда лет двадцать пять — двадцать шесть, не помню точно. По поручению отца он инспектировал некоторые наши владения. Но «Бичвуд» оказывал на него какое-то странное гипнотическое воздействие — думаю, по той причине, что он там родился.
Мисс Киркхоуп прервала свой рассказ, чтобы хлебнуть немного хереса, и удивленно посмотрела на своих гостей, только теперь вспомнив, что они еще здесь и ее воспоминания предназначены им.
— В сущности, это стало решающим моментом в жизни Доминика. Конечно, он и раньше был весьма своенравным,
но то были всего лишь обычные заблуждения юности. Он то и дело уезжал в «Бичвуд», и мы, естественно, предположили, что ему по душе общество людей, занимавших дом. Казалось бы, в этом нет ничего дурного, хотя отец предупреждал его, что домовладельцу не пристало заводить приятельские отношения с арендаторами. Со временем этот район начал обживаться, и вскоре вокруг «Бичвуда» выросли другие дома. Но он по-прежнему выглядел внушительно и на их фоне, будучи не самым элегантным, но солидным и надежным. Дом, который мог простоять целую вечность. Со временем Доминик стал совершенно неуловим — мы его почти никогда не видели. И только спустя годы, когда полиция сообщила отцу о том, что на обитателей «Бичвуда» поступают жалобы от соседей, мы по-настоящему встревожились. Я думаю, что к тому времени отец уже потерял надежду на то, что Доминик последует по его стопам, и эту роль пришлось исполнить мне. Я была, как говорится, старой девой — не знаю почему, но не думаю, что в то время я была непривлекательной; вероятно, корабельный бизнес интересовал меня больше, чем мужчины. Мне кажется, что отцу служило некоторым утешением то, что он мог в своей семье на кого-то положиться и рассчитывать хотя бы на чью-то помощь в своих коммерческих начинаниях.






