Блаженство! Она была неповторима! Другие справлялись со своей работой неплохо, но почти не уделяли внимания ему и его нуждам. На то, чтобы убедить Джули, что ее будущее связано с ним, а не с агентством, ушло не слишком много времени. Само собой, небольшой обман был необходим. Но, в конце концов, он обеспечивал ее все эти годы. Досадно, что всему этому придет конец, но деньги, которые он выручит за свой дом, позволят ему неплохо провести остаток жизни в каком-нибудь приличном доме престарелых. Джули он выделит из этой суммы сотни две, а то и три: она была такой услужливой. Это ее осчастливит! Ну, Джули, начинай же!
Джули широко раздвинула ноги, и ее блуждающая рука оказалась между бедер. Она проделала пальцами дорожку в треугольнике волос и отыскала спрятанные под ними срамные губы. Джули застонала — не только ему в угоду, но и оттого, что сильно возбудилась сама. В последнее время мастурбация доставляла ей величайшее наслаждение. Мужчины, в тех редких случаях, когда ей удавалось
тайком провести кого-нибудь к себе, оказывались недостаточно выносливыми, чтобы удовлетворить все ее требования. Прикусив нижнюю губу и покрывшись испариной, она сунула палец глубже. Ее рука двигалась в замедленной истоме, но постепенно движения стали более решительными и быстрыми, и у нее напряглись мышцы живота.
Бенджамин тоже быстрее заработал рукой под одеялом, но без успеха.
— Джули, — позвал он, — сюда! Иди сюда, прошу тебя!
Ему вдруг показалось, что очертания ее массивного белого тела теряют отчетливость, и он заморгал. Должно быть, лампочка выдыхается — если только дело не в зрении, слабеющем, как и все органы его измученного старого организма. Мрак в комнате сгустился, и он уже почти не видел Джули — из черного провала в углу торчали только ее содрогающиеся ноги с огромными ступнями.
— Джули! Прошу тебя, ляг ко мне, — взмолился он. — Ты мне нужна, моя милая.
Из тьмы показался ее огромный неясный силуэт, и она подошла к кровати. Бенджамин заулыбался, когда она отбросила одеяло, и выставил перед ней свой вялый член. Джули пристроилась рядом, и он вздрогнул от прикосновения ее холодных ног.
— Умница, Джули. Девочка моя, — забормотал старик, млея от прижимающегося к его костям влажного тела.
— Осторожно! — выдохнул он, когда Джули навалилась на него всем весом, выдавив воздух из его легких.
Она скатилась и схватила член, отбросив
в сторону его руки. Старик поморщился от грубого обращения с его наполовину поднявшимся пенисом, который она вытягивала и массировала, тщетно пытаясь придать ему более устойчивую форму.
— Осторожно, Джули, — недовольно произнес он. — Ты довольно груба.






