И Джули предстала перед ним в позе напускной застенчивости, со своими тяжелыми грудями, спрятанными в бюстгальтер.
Старик пялился на нее с открытым ртом, в уголках которого скапливалась слюна. Побуждая ее продолжать, он судорожно закивал головой. Джули развязала на талии бант своего белого передника, и он упал на пол. Крахмальная юбка, которую она не без усилий стащила через бедра, скользнула по ее ногам с легким похрустыванием. Резинка ее темных колготок застряла в глубокой жировой складке на талии, и она запустила большие пальцы в свою плоть, чтобы найти ее. Бенджамин охнул, когда она предстала перед ним горой белой плоти, сдерживаемой только бюстгальтером и трусиками.
— Восхитительно, — сказал он, — просто восхитительно. — Его руки исчезли под одеялом, лихорадочно нащупывая сморщенный член. — Остальное, Джули. Теперь остальное.
Она расстегнула бюстгальтер, и огромные холмы ее грудей нехотя вывалились на склон живота. Бюстгальтер полетел на груду одежды у ее ног, а она сжала свои груди, так что они сплющились, и принялась поглаживать розовые соски, пока они не набухли, как выдвинутые антенны. Ее руки скользнули вниз по необъятному животу. Она просунула пальцы под резинку трусиков и медленно спустила их на бедра. Старик громко застонал и вытянул шею, стараясь получше рассмотреть ее пушистый темный треугольник.
Совершенно голая, Джули стояла перед ним, уперев руки в бока.
— Да, да, Джули. Ты знаешь, что теперь делать.
Она знала. Танцевать.
Громадная тень вторила ее движениям по всей комнате, заезжая на потолок и зловеще нависая над ними обоими, когда Джули приближалась к лампе. Джули извивалась и кружилась, приседала и прыгала, высоко выбрасывая руки и давая ему возможность рассмотреть каждый дюйм своего мясистого тела. Она закончила танец пируэтом, грубо исполненным и нелепым, но он с горящими от возбуждения глазами закричал «бис!».
Джули, задыхаясь, рухнула в плетеное кресло, стоявшее в темном углу комнаты, сидеть на котором голышом было
довольно неприятно. Но он хотел, чтобы второй акт спектакля разыгрывался именно там.
Ожидая, пока Джули отдышится, старик наблюдал за ней, дыша от возбуждения не менее тяжело и учащенно. Если бы она только знала, что денег почти не осталось! Плата за ее услуги в течение всех этих лет истощила его сбережения; их хватит еще на год, от силы на полтора, и все. Но она заслужила эти деньги! Видит Бог, заслужила! Он понял, что это редкостная находка, как только она вошла в этот дом. Все в ней дышало сладострастием: могучее тело, манера двигаться, эти закрытые крахмальные платья на пуговицах. Даже голос с легким налетом ирландской напевности. А когда он впервые увидел все великолепие ее изумительных волос, струящихся по спине мягким темно-каштановым каскадом!..






