Мол, вместе со старухой бежала и молодая женщина, но, испугавшись, что и без того разгневанный эсэсовец придет в ярость, смолчал.
– Ну, так почему бежала эта женщина, черт побери?! – кричал эсэсовец. – Ты должен знать каждого из своих подчиненных, должен знать, что он думает, чем дышит. Комендатура подозревает, что эта старуха пробиралась к партизанам. Что ты скажешь на это?
И хотя Бухмиллер не допускал и мысли о том, что Эстер думала о чем-либо другом, кроме спасения своей жизни, перечить эсэсовцу он не осмелился.
– С кем связана эта женщина? Кто у нее бывал? – продолжал допытываться эсэсовец.
– У нее здесь нет родных и близких, – уклончиво ответил Бухмиллер, боясь, как и прежде, упомянуть о Марьяше.
– А где ее семья? – недоверчиво спросил офицер.
– Муж ее умер еще до войны, а сыновья воюют: один из них большой военачальник – генерал.
– Генерал? –
заинтересовался эсэсовец. – Ты это хорошо знаешь?
– А как же! Он тут был перед самым началом войны, я сам видел ромб на его петлицах. А это означает, как мне говорили, что он комбриг, – подобострастно распинался Бухмиллер.
– Почему ты это скрыла? – резко спросил у Эстер эсэсовец. – Мать генерала, а по виду словно нищенка – кто бы мог подумать! Она может нам пригодиться…
Эсэсовец перебросился с Бухмиллером несколькими словами, потом приказал сесть в машину, и по его знаку шофер повернул обратно к петерковской комендатуре.
Удрученная тем, что она ничем не может помочь Эстер, Марьяша кое-как добралась до соседнего хутора и там несколько дней пряталась на чердаке у знакомых. Когда к этим людям, как видно что-то пронюхав, стали под разными предлогами наведываться полицаи, хозяева переправили Марьяшу на другой хутор, молодая хозяйка которого училась когда-то вместе с ней. И теперь берегла Марьяшу как зеницу ока. У нее Марьяша и перезимовала. На этом хуторе немцы появлялись очень редко, но за его пределы она боялась, что называется, и нос высунуть.
Как-то вечером, когда они с хозяйкой, поужинав, вели неторопливую беседу, в дверь постучали.
– Кто там? – спросила хозяйка, подойдя к двери.
– Пустите переночевать, – послышался глухой, хрипловатый голос.
Хотя этот голос показался Марьяше знакомым, осторожность заставила
ее спрятаться в подполе.
Хозяйка открыла дверь. На пороге, сутулясь, стоял обросший темно-русой бородкой высокий человек в грязном, рваном пиджаке и стоптанных кирзовых сапогах.
– Откуда вы? – спросила хозяйка.
– Издалека, – неопределенно ответил вошедший.
Хозяйка усадила его за стол и дала поесть. Человек перекрестился и, принявшись за еду, стал расспрашивать, давно ли тут были немцы, а потом исподволь завел разговор о двух женщинах, которых он ищет.






