Перышки задвигались по полу, обходя круг в каком-то странном танце, и каждый раз пролетая около камешка или синего значка, на мгновение замирали. Вверх по светящимся стенкам цилиндра из них потянулись узоры, припоминающие Конану татуировки пунтийских колдунов.
Соланна затянула какую-то монотонную мелодию, и ворон, уже вставший на ноги, начал кружиться в ее завораживающем ритме. При этом он усиленно размахивал крыльями, даже не замечая, что из левого крыла его течет кровь.
Мелодия оборвалась на высокой ноте и келью наполнила тишина. Снаружи тоже не проникало ни звука. Ворон замер на месте с одной лапой в воздухе. Это было так необычно, что Конан затаил дыхание.
Соланна что-то резко выкрикнула, все на том же незнакомом языке. Киммериец был убежден, что это был вопрос, в конце фразы ясно зазвучал вопросительный знак. Ворон проскрежетал что-то в ответ.
Соланну этот ответ явно не удовлетворил. Игра в вопросы и ответы продолжалась довольно долго, и все это время птица стояла на одной лапе, не шелохнувшись.
По лицу Соланны потекли струйки пота, видимо, процедура допроса утомила ее. В конце концов девушка без сил рухнула лицом на пол. Конан на мгновенье задумался, решая, кем заняться раньше, девушкой или вороном. Но тому тоже видимо досталось, и хотя камешки перестали
светиться и перышки прекратили свой танец, он неподвижно лежал на боку, прерывисто дыша.
Огромный воин поднял девушку, как перышко. Она лежала на его руках совершенно без чувств. Конан положил ее на кровать и огляделся в поисках какого-нибудь одеяла. Все три одеяла Соланны все еще были привязаны к ее дорожным сумкам, брошенным возле кровати. Он не стал терять время на развязывание узлов. Резким рывком киммериец разорвал кожаный ремешок, которым они были связаны, одно одеяло, сложенное пополам, подложил под девушку, а двумя оставшимися прикрыл ее.
Теперь можно было заняться вороном. Птица все еще неподвижно лежала в круге на полу. Конан нерешительно обернулся к Соланне. Он хотел спросить, может ли он вступить в круг, или, может быть, круг продолжает быть клеткой для пленника. Но девушка лежала с закрытыми глазами, прерывисто дыша, и лицо ее казалось бледнее свежепобеленных стен.
Он наклонился над кругом, тщательно следя за тем, чтобы не нарушить его границ. Как только
он, схватив ворона, вытащил его из круга, сразу начался бой.
Огромные черные крылья били его по голове и телу, мощный клюв со свистом рассекал воздух, стараясь ударить Конана в лицо. Однако прошло не слишком много времени и злобная птица вновь оказалась упакована в виде пакета. Когда Конан снова положил его в круг, ворон сразу же замер.
— Можно было обойтись и без этого, — пробурчал Конан и вытер струйку крови с левой щеки, которую рассекло тугое воронье перо.






