— Как ты посмел вмешиваться в ход истории? — спросил он строго, — как ты посмел возомнить, что тебе это позволено? Ты убил короля, ты захватил чужой трон, ты ввязался в войны и побеждаешь там, где это исторически невозможно. И проигрываешь там, где просто обязан был победить. Кто ты такой, я тебя спрашиваю?
Как мне надоел этот вопрос!
— Прежде всего, тот, кто хочет помочь этому больному миру, — сказал я твердо, — и кто может это сделать.
— Похвально! — усмехнулся Зорлез, — мыслишь верно. Но с чего ты взял, что должен это делать в одиночку?
Такая мысль мне в голову не приходила. Никогда. Я даже попятился, пока не уткнулся в подоконник.
— Все эрхи уже несколько столетий бьются безуспешно над этой задачей, а
Кристиан Дерта решил, что он может и должен всё сам! Это то же, что бросать песчинку в океан. Всё равно утонет, а от тебя только круги по воде!
— Это я сам понимаю.
— А что толку, что ты это понимаешь! Нас должно быть много, не меньше пяти процентов на этой планете, каждый двадцатый. Только тогда мы сможем что-то изменить. А пока мы не смеем ничего тут трогать и ничего менять. Не имеем права, понятно? Мы должны быть кристально чисты и честны, и терпеливы. И больше пока ничего.
Это ставило с ног на голову все мои предположения и убеждения. Я действительно выглядел в такой ситуации глупо и самонадеянно. И главное, получалось, что все мои жертвы были зря. Даже во вред. Я почти захлебнулся от стыда и раскаяния, но что-то мешало мне с ним согласиться. Мой внутренний голос, мое беспощадное чувство долга, который я так до конца и не понял.
— Вы были честны, доктор Орисио, — усмехнулся
я, — знаете, к чему привела ваша честность? Напомнить вам? К тому, что меня оклеветали. Кроме меня ведь некому было донести Навскому о заговоре. А знаете, к чему привело ваше невмешательство? К тому, что меня чуть не убили сейчас. Это вы им сказали, что у меня нет защиты?
— Разумеется, — гордо заявил он, — я — эрх. Я не умею врать, как ты. И я считаю, что тебя давно пора убрать отсюда.
У меня не было к нему ненависти, не было даже возмущения. Он мне просто не нравился.
— Вот как? — сказал я, пожав плечом, — тогда какой смысл? Ведь я же еще не выполнил своей космической задачи.
— И никогда не выполнишь, — холодно сказал Зорлез, — теперь уж точно. Ты — наша неудача, это надо признать. Сложный мир! Противоречивый мир! Неповоротливый мир! Эрхам безумно трудно сюда внедриться. Ничего у нас с тобой не получилось. В шестнадцать лет ты взял и сбежал из дома. Потом было вернулся, но какой-то рок занес тебя во дворец. Почему-то ты решил, что твоя цель — обезвредить моделятор. Потом ты решил воскресить девушку и чуть не испортил климат на планете. А потом
ты вообще возомнил, что надо спасать Лесовию! Ты делал всё, только не то, что от тебя требовалось.






