— Сама судьба свела нас в склепе, — заявил он очень серьезно, — но об этом ты будешь молчать. Ты понял?
Я кивнул. Я понял, что ему тоже нечего было там делать среди ночи, тем более что ему никто не мешал проститься с Гринцинией днем. Я понял, что в этом мы с ним действительно заговорщики.
— Ни слова об этой женщине, — добавил он, — никогда и никому.
— Обещаю, — сказал я — мне очень не терпелось вырваться на волю.
— Обещания мало. Клянись.
— Клянусь.
— Хорошо, — вздохнул он удовлетворенно.
— Господин барон, — сказал я как можно вежливее, — если я вам больше не нужен, отпустите меня поскорее. Я и так свое отсидел.
Ястреб посмотрел на меня снисходительно и похлопал по плечу.
— Ничего, ты меня простишь за это. Я же не мог знать, кто ты.
— А кто я? — спросил я раздраженно, мне надоела эта игра в кошки-мышки.
— Ты… как оказалось, сын одного весьма влиятельного человека.
Эта мысль мне почему-то в голову не приходила. Я был незаконный
сын графини Гальма, об отце она даже не упоминала, и мне показалось, что она сама его уже не помнит. Уточнять же у нее, кто мой отец, было просто неприлично. Теперь я понял, что события принимают совсем другой оборот.
— Чей же?
— Короля Лесовии Эриха Четвертого.
Он следил за моим лицом. Ему было любопытно мое изумление и недоумение. Но я за последние дни разучился удивляться и чувствовал, что мое небритое лицо неподвижно как восковая маска.
— Вы шутите, господин барон?
— Я не шутник. Запомни это.
— Король не признает незаконных детей, — сказал я холодно.
— Тебя король признает, — ответил он серьезно, — ведь у него нет других детей.
— Ну и что?
— А то, что ты наследник престола.
Я лихорадочно соображал, похоже ли это на правду. Увы, это было похоже, и это объясняло уверенность графини, что она добьется от короля разрешения на наследство и титул для меня. И это как-то объясняло его приезд в наш маленький Тиноль. И это могло даже объяснить поведение Ведбеды, ее подмену детей и ее слежку за мной, если знать всех, причастных к этому делу лиц.
Я шестым чувством понял, что так оно и есть. И не испытал ни радости, ни торжества. Ноша была слишком велика, и она исключала для меня даже мысль о женитьбе на Эске. Пророчество Ведбеды сбывалось неумолимо.
— Ты — наследник престола, — повторил барон, не заметив во мне признаков радости и решив, видимо, что до меня не дошло.
У меня же было чувство, что я стал героем нелепой трагикомедии, которая мне уже надоела.
— Почему же, черт возьми, вы сидите в моем присутствии? — спросил я раздраженно.
— Потому что я король, — ответил он усмехаясь.
И тогда мне почему-то стало жутко.
Я лихорадочно вспоминал всё, что о нем слышал. Ничего определенного,
кроме того, что он бывает жесток с теми, кого невзлюбил, и власти у него для этого предостаточно.






