Он был первым, кто имел смелость заговорить со мной, и первым, кто напророчил мне гибель. Сам он не боялся ничего и при всем при том был подчеркнуто нечестолюбив. Его вполне устраивала должность старшего гардеробщика. Почему? Уж не потому ли, что так удобнее скрывать свою неограниченную власть? Или же Сетвин тоже кому-то служит. Кому?!
Эджелия тихо застонала и открыла глаза.
— Ты еще здесь?
— Конечно.
— Вот теперь уходи. Теперь я сама.
— Не выдумывай.
— Умоляю тебя… ты видишь, как это бывает? Хочешь так же?
— У тебя просто жар, Эджелия.
— Я не так глупа… я вообще не глупа.
— Может, позвать лекаря?
— Лучше сразу священника.
Мы посмотрели друг на друга. С ней не нужно было слов, она как всегда понимала всё сама.
— Убей его, Кристиан. Опереди его, это единственное, что может тебя спасти.
— Убить отца?
— У тебя будет много сторонников, ты даже сам не знаешь сколько!
— Пока я не вижу ни одного, — сказал я.
Я отупел. Не было сна, только усталость от бессонной ночи и отчаяние, переходящее в ярость. Лицо у Эджелии было бледное и спокойное. Я так и не понял, когда ее не стало, тупо сидел рядом с ней, держал ее остывающую руку и ни о чем уже не думал, только о том, что терять
мне нечего и на все наплевать, даже на то, что меня могут посчитать убийцей. Прятаться я не собирался.
На рассвете в дверь постучали. Сначала тихо, потом громко и требовательно. Я замедленно как во сне встал, натянул штаны и открыл засов.
21
Свет был слишком яркий. Из освещенной гостиной ко мне в полумрак спальни шагнул король. Он был один и сжимал в руке свиток с печатью. Я ожидал чего-то другого, толпы и стражи. Отец только окинул меня оценивающим взглядом и прошел вглубь.
— Разбуди ее, герцог Тиманский уже в Трире. Я должен ее предупредить кое о чем.
Я сходил в гостиную за подсвечником, вернулся, поставил его на столе, сел.
— Она мертва.
Мои слова прозвучали как-то дико. Я сам не верил, что умной, насмешливой, страстной Эджелии уже нет. Отец сверкнул на меня хищным ястребиным взором, словно подозревал в убийстве, подошел к постели, заглянул ей в лицо, потом снова обернулся ко мне. Он был совершенно спокоен. Его не удивила смерть. Его не возмутил мой вид.
— Да… такое здесь случается. Какое-то фатальное невезение: как только мне срочно понадобится
человек, он тут же умирает…
— Вы считаете это невезением? — усмехнулся я.
Мое замечание ему явно не понравилось.
— Знаешь что, сын, быстро одевайся и уходи отсюда. Не хватало еще, чтоб тебя тут увидел кто-нибудь еще!
— Я никого не боюсь, — упрямо заявил я.
— Можешь мне поверить, я тоже, — сказал он хмуро, — но совершенно не обязательно, чтоб о тебе назавтра болтал весь дворец. Надо соблюдать какие-то приличия.
Я уныло оделся. Ничего не прояснялось.






