Король не обвинял меня ни в чем, даже не удивился, он не требовал от меня аскетизма, только соблюдения внешних приличий. Мог ли я после этого верить тем, кто говорил, что он меня испытывает? Конечно, перед смертью не лгут, но ведь Эджелию тоже могли запутать…
«Убей его!» Ее пылкие объятья, ее страх, ее предсмертный крик — и вот уже король убит рукой собственного сына! Неплохо задумано!
Просто и гениально. Дорога расчищена. Для кого? Для герцога Навского, конечно.
Сетвин куда-то исчез. Я хотел поговорить с ним или хотя бы проследить за ним, но он как сквозь землю провалился. Несколько дней я не выходил из своей спальни, отсыпался и забывался. Мне не хотелось видеть никого, даже распрекрасного Альфина.
Репрессий не последовало. Отец по-прежнему любил меня и, кажется, даже сочувствовал мне. Я это понял по той огромной сумме, что он мне передал на мелкие расходы. Пропью, твердо решил я.
Погода была гнусная, мокрый снег и ветер. Выезжая из ворот, я столкнулся с Сетвином. Лошадь его была взмылена, сам он еще бледней, чем прежде, а меха на нем совершенно мокрые. В таком жалком и усталом виде он отвесил мне поклон и подъехал поближе. Мне хотелось раздавить его как клопа.
— Вот и я, — усмехнулся он.
— Не похож, — ответил я с той же гримасой.
— И далеко вы собрались, ваше высочество?
— В чем дело?
— В чем? — мне показалось, он даже обиделся, — у меня для вас новости и, скажем,
не очень приятные.
— Приятных новостей здесь не бывает.
— Здесь побеседуем, или куда-нибудь поедем?
— Здесь. Там, куда я еду, ты мне совершенно не нужен.
Надо было говорить с ним полюбезнее, но мне из какого-то упрямства или вредности совершенно не хотелось притворяться. Я подозревал его в самом страшном: в заговоре, предательстве и убийстве, я почти не сомневался в этом и не собирался делать вид, что всё в порядке.
Его чересчур светлые глаза слезились от ветра, мокрые волосы липли ко лбу, что-то зловещее почудилось мне в его лице, осанке и голосе.
— Вот как? Я уже не нужен?
— Я за тобой пришлю, когда понадобишься.
— У тебя снова мания величия, Кристиан Дерта?
Ветер хлестал прямо в лицо. Я утерся рукавом, одновременно пряча глаза, чтоб он не видел, до какой степени он мне противен.
— Где ты был? — спросил я мрачно, чтобы хоть что-то спросить, отвечать же на его наглость мне совершенно не хотелось.
— Там, куда ты меня послал, — сказал он с упреком, — и думал, что тебя, по крайней мере, заинтересует, что творится в твоем Тиноле.
— В Тиноле?!
— Я как дурак потащился на край света ради тебя, но, по-моему, зря.
— Ты был в Тиноле? — перебил я взволнованно.
— Нет, — сказал он холодно, — в этом не было необходимости.
— Как это?
В эту минуту я уже вымок и мало чем отличался от него. Мы смотрели друг на друга, оба недовольные, с мокрыми лицами и слезящимися глазами.






