Пойми, мне не нужна его смерть, при герцоге Навском я не буду жить так же роскошно, как при отце… а о твоей смерти не стоит и беспокоиться, она тебя найдет и без моей помощи… Одно действительно странно: почему он так спокойно отпустил тебя в Тиноль! Послушай, а может, он уже решил от тебя избавиться и решил сделать это по дороге?
— Да прекрати ты! — рявкнул я, — прекрати меня запугивать! Я не боюсь ничего, понятно!
— Вижу, не боишься. Но мне почему-то хочется, чтобы ты остался жив. Хочешь верь, хочешь нет. Я сам за тебя боюсь.
— Не говори ерунды! Я твой враг. Я твой соперник. Я претендую на твой трон…
— Который не нужен ни тебе, ни мне, — докончил Сетвин спокойно.
Я смотрел на него с замешательством. Он действительно ездил ради меня в Тиноль, будучи королевским сыном. Это не укладывалось в моей голове, которая уже трещала как старый табурет.
— Прощай, — сказал я, — я постараюсь не вернуться.
— Тебе это не удастся, — усмехнулся он.
Когда я дошел до двери, он меня окликнул. Я обернулся.
— Ну что еще?
— Если ты дашь мне полчаса, я поеду с тобой.
Кажется, в эту минуту я ему поверил. Что-то дрогнуло в моем окаменевшем сердце, что-то сдавило его железным обручем и обдало кипятком.
— Не надо, Сетвин. Это мое. Тебе незачем подвергать себя риску.
— Я живучий. И потом… чем черт не шутит, вдруг мы и в самом деле братья?
Последние полчаса я провел у Альфина. Я не сказал ему, куда я еду, мальчишке вовсе
не обязательно было это знать. Я рассматривал его глобусы и атласы и слушал его очаровательную трескотню. Мокрый снег уже превратился в мокрую метель. На улице было мерзко и тоскливо.
— Когда вы вернетесь? — спросил Альфин, подходя к окну.
— Недели через три.
— Так долго!
— Дороги развезло, а то бы раньше.
— Сто тысяч лет метель мела, — сказал он грустно, глядя в окно, — но был же миг и без метели…
Я не перебивал.
— И небеса как зеркала
Вдруг распахнулись, заблестели,
Всего на миг пролился свет,
Чтоб мы увидели друг друга,
И снова тьма, и снова вьюга
Сто тысяч лет, сто тысяч лет… я буду скучать без вас, честное слово.
— Я без тебя тоже, — улыбнулся я.
— Я бы поехал с вами, но не могу.
— Там, куда я еду, глупые мальчишки не нужны.
— Ну и проваливайте!
— Не хулигань тут без меня.
— Ну, вы тоже там к прохожим в темноте не приставайте!
— Ладно, так и быть.
— Господи, скорей бы весна! — вымолвил он на прощанье.
22
Кермиль был пограничной точкой. Когда мы сказали, что едем дальше, хозяева гостиницы посмотрели на нас как на припадочных. Я с трудом уговорил Сетвина остаться и ждать меня в гостинице, я даже коня оставил, потому что и скотину было жалко. Рано утром по скованной ночным морозом пустой дороге я пешком отправился в свой родной город. К полудню дорога подтаяла, вокруг всё было уже не бело от снега, а черно от пепла.






