Мы купили карету, я завернул ее в пуховое одеяло и всю дорогу прижимал к себе как младенца. Иногда она приходила в себя, с трудом произносила несколько слов и снова забывалась. Она угасала на моих руках как свечка.
23
Я готов был везти ее прямо во дворец и призвать всех дворцовых лекарей и колдунов, чтобы только спасти ее. Сетвин был против.
— Я так и знал! — возмутился он, когда, проехав городские ворота, я объявил ему о своем намерении, — самоуверенность тебя погубит в конце концов!
— Я ничего не боюсь, я же сказал.
— Ты до сих пор мне не веришь?
— Я тебе верю. Но ты сам ни черта не знаешь!
— Знаю. В том-то и дело. Король не должен знать, что у тебя есть жена. Этого он тебе никогда не простит.
— Что же ты предлагаешь?
— Тут и думать нечего. Тебе нужен Альфин. Его отец — аптекарь, дом его
вне всяких подозрений, и, главное, он знает, где Ластер.
— А он не побежит доносить королю?
— Альфин? — Сетвин посмотрел на меня с упреком, — тебе следовало бы лучше знать своих друзей.
— Возможно.
Я выглянул в оконце и велел кучеру ехать на Рыбную улицу.
Аптекарь сначала удивился, потом быстро сообразил, что к чему и показал комнатку, куда можно отнести Эску. Я осторожно положил ее на кровать и развернул одеяло. Эска так и не пришла в себя, за те полторы недели, что мы тряслись в карете, она совсем высохла и превратилась в сухую тростинку. Вид у нее был так ужасен, что наворачивались слезы. Не знаю, можно ли было говорить о любви, но жалость моя была безгранична и жалила как змея в самое сердце.
Примерно через час Сетвин привез Альфина. Я услышал голоса и поспешно спустился вниз. После всех ужасов и разочарований, мне хотелось увидеть его прекрасное счастливое лицо, мне хотелось увидеть настоящую улыбку, если они еще существуют на этом Богом проклятом белом свете.
Альфин не улыбнулся мне. Он был встревожен и озабочен. И даже раздосадован.
— Рад вас видеть живым и здоровым, — сказал он серьезно.
— Здравствуй.
— Где
она?
— Наверху.
— Почему вы меня не предупредили? Почему?
— Зачем, Альфин?
— Я, по крайней мере, дал бы вам противоядие. Это же безумный риск — ехать в очаг Черной Смерти!
Когда мы поднялись в комнату, Эска сидела на кровати, ее покачивало из стороны в сторону, как человека, у которого сильно кружится голова. Альфин застыл в дверях.
— Ангел, — проговорила она тихо, — наконец-то.
— Не бойся меня, — ласково заговорил он, — теперь всё будет хорошо, я осмотрю тебя, а ты мне не мешай, ладно?
После короткого осмотра он принес ящик с инструментами и заправил шприц.
— Есть ей еще рано, — объяснил он мне шепотом, — придется подкармливать ее пока так. Всё это время ваша жена будет спать, пока не окрепнет немного, и пока не появится Ластер. Лечить безумие я не в состоянии.
— А он?
— Не знаю. Это очень трудная задача.






