— Деньги грести — отшутился я.
Потом их пьяные физиономии испуганно вытянулись. Я оглянулся на входную дверь и без всякого удивления узнал капитана Урильо с отрядом. Королевская гвардия охотилась за наследником престола.
Капитан посмотрел на меня, узнал, конечно, но очень удивился. Думаю, меньше всего он ожидал увидеть меня в таком месте и в таком обществе. Я сам к нему подошел.
— В чем дело?
Капитан вытянулся по струнке и щелкнул пятками, потом тихо и доверительно прошептал:
— Вам следует поискать более надежное место, ваше высочество, — нам приказано вас отыскать и доставить во дворец.
— Я и сам
приду, — сказал я, — передай Советнику, что прятаться я не намерен. Но короля пусть не трогает, это мое личное дело. Ступай.
Мои грузчики меня резко зауважали, один даже разыкался от волнения. Я не стал их огорчать и, когда получил свою лопату, дал им денег, чтоб упиться в лоскуты.
— За чье здоровье пить?! — спросили они ликуя.
— Пейте за упокой, — ответил я.
— Кого? — так же радостно уточнили они.
— Кристиана Дерта, — усмехнулся я.
40
На кладбище меня застал рассвет. Я копал уже долго и стер кожу на руках: отвык от грубой работы. Я был туп и полон безысходного отчаяния, меня всё время преследовала мысль, что девушка, которую закопал Сетвин, живая. Она была жива тогда, ее не смог убить даже король, значит, она не могла умереть и сейчас… ей холодно в этой мерзлой земле, ей тесно и страшно!
Я был на грани безумия. Или уже безумен. Мне казалось, что я должен спасти ее, как она спасла меня,
я должен освободить ее и освободиться сам. Или убедиться, что она мертва.
Сетвин закопал ее неглубоко, поленился долбать промерзшую землю, и я был ему за это премного благодарен. Сдирая окоченевшие руки, я вытащил гроб и лопатой же сковырнул крышку. Потом медленно сдвинул ее.
Девушка была мертва. И уже давно. Бледное запудренное лицо, тусклые каштановые волосы, сиреневое платье с оборками, маленькие руки… вот тут я в самом деле начал сходить с ума, я не мог понять, что произошло.
— Не та… — пробормотал я потрясенно, — не та!
И как будто увидел себя со стороны, роскошно одетого маньяка, пришедшего ночью на кладбище и раскопавшего чужую могилу. Дальше заходить было просто некуда.
— Не та, — тупо повторял я с удивлением и небывалым облегчением, — не та, не та…
— Конечно, не та, — услышал я над собой грозный и презрительный бас, от которого всё оборвалось внутри, — а ты что думал?
Я даже не мог встать с колен, только поднял лицо на говорившего. Передо мной стояла огромная фигура Охтании, она была в одном платье с передником и, видимо, только что вышла из подвала склепа.
— Я сама ее обряжала. Я всегда их обряжаю.






