Твари лезли с грацией насекомых, а может, на самом деле и были насекомыми, просто разросшимися до гигантских размеров. А потом наступила тишина. Вначале я не поняла, что она наступила, но потом оказалось, что взрывать и швырять заклинания уже не в кого. Тхары ушли. Волна, натолкнувшись на камень и не сумев пробить его, отступила. Веофелий был прав. Постепенно все высовывались из окопов и из-за заслонов, растерянно оглядывались. Я тоже вылезла, мне хотелось простора, свежего воздуха. Но чувствовался только вкус гари на губах. И тишина. Наконец полная тишина.
– Ушли? – спросил кто-то.
– Ушли! – один за другим заревели остальные.
– Ильдар! Эй, Ильдар! – позвала я. Но в общем ликующем гвалте не было слышно. Он был где-то в первых рядах. Но не мог же
он подохнуть, скотина.
Трупы тварей усеивали улицы; воронки взорванной земли, обугленный, черный камень, кое-где огонь: гореть уже было нечему, но какие-то деревяшки еще упрямо тлели. Мостовая под ногами была скользкой от белесой жидкости, которая заменяла тхарам кровь. Я шла вперед, к остальным, осторожно переступая через беспорядочно лежащие сероватые тела. Уродливые лапы, сгибающиеся под неестественным углом, с удлиненными пальцами и вогнутыми когтями, оскаленные морды, острые зубы. Плотная, словно ненастоящая кожа. Я ступала аккуратно, выбирая место, свободное от трупов. Крохотные клочки земли между их оторванными лапами и хвостами.
Рассвет уже наступил. Светило солнце, и с каждой секундой становилось все теплее, небо очищалось от темноты и снова было ясное, безоблачное. Словно ничего и не было. Мы выжили.
Мы живы. Это неплохо. Только даже сил радоваться не осталось.
Я обходила магов и наемников, перевязывающих свои раны, беспорядочно обнимающихся и что-то вопящих.
– Эй, Ильдар! – Нашелся. Вон он, живой, даже не раненый, только заляпанный кишками. Глаза белесые, уставшие.
– Ильдар, иди сюда.
– Тайнери, ты жива! Я знал… – Говорил он это без особых эмоций, что-то вроде официального поздравления, которое сказать нужно, а не сказать невежливо.
Я не дала ему в челюсть. Я с наслаждением пнула его в голень, и он взвыл. Вот теперь мне уже получше.
– Ну прям как ребенок, ей-богу, Тай, – пробормотал он, растирая ногу. Да. Надо было врезать сильнее.
– Заткнись. Вот если б
ты умер, я бы тебя посмертно простила.
Башка кружилась, и все, что хотелось, это просто сесть на землю и отдохнуть. Я так и сделала. Пусть тащат меня в лазарет. Я устала. И наконец-то все закончилось. Осталось только выбраться отсюда и навсегда забыть эту глупую страшную историю.
Потом я буду таинственно замолкать и замалчивать ненужные подробности перед внимающими мне собеседниками, как и любой великий герой, прошедший огонь, воду и пасть тхаров.






