Наевшись досыта, приказал он позвать к себе Яноша. Только вошел парень, а граф как швырнет него золоченым подносом!
— Как ты смел, негодник, мне перечить? — кричит.
— А нельзя ли повежливее? — попросил Янош. — И что это у вас за привычка подносами швыряться?
Граф только рот разинул, сразу даже не нашелся, что сказать. Никогда еще не случалось, чтобы кто-нибудь так ему отвечать осмеливался.
А придя в себя, позвал приказчика и велел Яноша в подвал запереть.
Пошел граф в свою спальню, встал перед камином и зовет:
— Где ты, ведьма?
Послышался шум и гул, и появилась из трубы — верхом на помеле Колдунья-Железный-Нос… Стоит, дрожит, на графа взглянуть не смеет.
— Слушай, ведьма! — начал граф. — С некоторых пор, вижу я, ты только глупостями занимаешься, ничего дельного не делаешь. Слышно, крестьяне меня обкрадывают, дрова из лесу вывозят, а ты и не думаешь их пугнуть.
— Прости меня, батюшка-граф! — заныла ведьма. — Уж больно я одряхлела! Теперь разве только ребята, глядя на меня, пугаются…
— Смотри, подтянись!! — неумолимо продолжал граф. — Не сумеешь крестьян в страхе держать, не будет тебе житья на белом свете!
— Делаю, что могу,
ваша светлость! — захныкала колдунья, и нос ее печально повис над подбородком.
Ругал ее граф, ругал, а потом вдруг и говорит:
— Я там, в подвал одного смутьяна, батрака, запер, Яношем зовется. Ступай-ка, поучи его уму-разуму!
— Яноша?! — крикнула в испуге колдунья. — Приказывай, что угодно, батюшка, — все выполню, только бы с Яношем дела не иметь! Он меня не боится, над моим колдовством смеется… Ох, до чего я, бедная, дожила!
Нахмурился граф.
— Так, говоришь, он ничего не боится? Ну, тогда мы ему голову снимем, чтобы другим неповадно было!
А между тем слуги отвели Яноша в глубокий подвал и заперли в темной, сырой каморке, куда дневной свет проникал лишь сквозь узкую отдушину. Когда глаза немного попривыкли к темноте, стал Янош осматриваться. Видит — в углу что-то чернеется, каменных стен темнее. Подошел Янош, глядит, растет в том углу высокая, черная, как смоль, трава. Янош-то голоден был. Сорвал он листочек и принялся жевать. Стоит у отдушины, глядит на далекое небо и думает:
— Отчего я не муха? Вылетел бы отсюда через отдушину! Только он это подумал, побежали у него мурашки по всему телу, и не успел парень глазом моргнуть, как превратился в муху. Вылетел
он в отдушину из своей сырой темницы и полетел над лугами, над полями. «Ну, вот я и на воле! — обрадовался Янош. — Как бы мне опять стать человеком?» Только подумал, как опять почувствовал, будто мурашки по телу забегали. И стал человеком, как прежде.
Вспомнился Яношу тот старик, с которым он повстречался на дороге, и понял Янош, что, сам того не ведая, нашел волшебную черную траву, ту, с которой человек во что хочет превратиться может.






