Я недоволен тобой, понимаешь?
Это был первый по-настоящему серьезный упрек в жизни Джулио, и мальчик смутился.
«Да, — подумал он про себя, — так не может продолжаться, я должен кончить свою ночную работу и не обманывать больше, родного отца».
Но в тот же день отец весело сказал за обедом:
— А знаете ли вы, что в этом месяце я заработал своими бандеролями на тридцать две лиры больше, чем в прошлом?
С этими словами он вынул и положил на стол пакетик со сладостями, который купил, чтобы вместе со своей семьей отпраздновать необычный заработок.
Дети захлопали в ладоши.
Тогда Джулио приободрился и мысленно сказал себе: «Нет, мой
бедный папочка, я и дальше буду тебя обманывать. Я приложу все усилия, чтобы лучше учиться днем, но буду по-прежнему работать ночью для тебя и для всей семьи».
Тем временем отец продолжал:
— Лишних тридцать две лиры! Это прекрасно!.. Но вот этот мальчик, — и он указал на Джулио, — меня огорчает.
Джулио выслушал отцовский упрек молча, проглотив слёзы, готовые выкатиться из глаз; но в глубине души ему все-таки было очень приятно.
Он заставил себя работать и дальше, но усталость всё накапливалась, и ему всё труднее и труднее становилось ей сопротивляться. Он уже два месяца работал по ночам, а отец продолжал бранить сына и смотрел на него всё более сердитыми глазами.
В один прекрасный день отец пошел в школу, чтобы поговорить с учителем, и тот сказал ему:
— Да, ваш сын делает кое-какие успехи, потому что он способный мальчик, но он уже не увлекается чтением, как прежде. Он дремлет на уроках, зевает, стал рассеянным. Сочинения его сделались короткими, и написаны они теперь всегда наскоро, плохим почерком. О, ваш сын мог бы делать большие, гораздо большие
успехи.
В этот, вечер отец имел с Джулио особенно серьезный разговор. Он никогда еще не говорил с ним так строго.
— Джулио, ты видишь, что я работаю, что я разрушаю свое здоровье ради семьи. А ты не оказываешь мне нужной поддержки. Ты, значит, не любишь ни меня, ни своих братьев, ни свою мать!
— Ах, нет, не говори так, папочка! — закричал, плача, мальчик и уже открыл рот, чтобы во всем сознаться, но отец прервал его:
— Ты знаешь наше положение, ты знаешь, что каждый из нас должен идти на некоторые жертвы. Мне самому сейчас придется удвоить свои усилия, так как я рассчитывал в этом месяце получить на железной дороге сто лир премии, а сегодня утром узнал, что ничего не получу!
Когда Джулио услышал эту новость, то удержал слова признания, которые уже готовы были
вылиться у него из самого сердца, и сказал сам себе:
«Нет, папочка, ты ничего не узнаешь; я буду хранить свою тайну для того, чтобы по-прежнему работать за тебя. Правда, сейчас я огорчаю тебя, но я искуплю это своей работой.






