Вышедший вперед Ахилл, не способный, не в силах сейчас, наклониться, слегка ткнул череп ногой, и тот сразу рассыпался в пыль. Будто его здесь никогда не было.
— А вон там впереди какая-то высокая скала, — послышался голос Кукулькана. — Может, это и есть Эльдорадо? Или мираж?
— Ну, у тебя и глаз. Как у орла, — устало и раздраженно отозвался Ахилл. — Недаром тебе птичье имя дали. Здесь везде скалы, не заметил?
Перед ним однообразно двигались фигуры в громоздких скафандрах. Непонятно, то ли они шатались на ходу, то ли у него кружилась голова. Ахилл тоже научился различать всех по походке. Вон впереди — Диана. Несмотря на скафандр, было заметно, что ее движения гибче, чем у других, только в них все заметнее видна усталость. Сейчас Диана уже шла, сгибая ноги и волоча их по песку. И вот исчезла, упала!
Все,
сваливая с себя мешки, бросились вперед. Неуклюже бегущий Платон увидел, что возле Дианы уже стоит на коленях Кукулькан. Тревожно глядит на непроницаемо темную поверхность шлема Дианы, будто сквозь него может видеть ее лицо.
— Что теперь будем делать? — приближаясь, тревожно спросил неуклюже ковылявший Титаныч.
— Тоже самое, — ответил за всех Платон. — Идти!
Он рывком поднял тело Дианы на руки и двинулся вперед. В сторону странных скал, замеченных Кукульканом — туда указывал компас в электронной карте.
С каждым шагом Диана становилась все тяжелее. Платона уже шатало — из стороны в сторону.
— Давайте я понесу, Платон Сократович, — предлагал, тяжело забегая вперед и уже протягивая руки, Кукулькан.
— Нет, это мой груз, — выдавил он.
Почему-то вспомнилось старое семейное предание о том, как его предку, великому археологу, было даровано рыцарское звание. Или он вспомнил последние слова своего компьютера? Когда-то другие его предки шли в бой под тяжестью лат. Может, раскаленных под лучами сарацинского солнца где-нибудь в земле обетованной. Только солнце для них всех общее, одно. Как долго он уже идет, держится. Все то, архаичное, что исчезло в цивилизованном мире, опять возникло здесь. В голове почему-то всплывали слова стихов, что-то старое, из школьной программы.
И пройдет сто веков,
И сойдет сто потов.
В глазах было темно, он почти ничего не видел, но шел, натыкаясь на камни.
Упадут сто замков, и спадут сто оков,
И сойдут сто потов целой грудой веков…
Руки,
назло, сопротивляясь, против его воли, разгибались, хотели разогнуться. Собрав эту волю, последние силы, он удерживал тело Дианы и шел, шел. Отключив микрофоны связи, бормотал вслух:
И польются легенды из сотен стихов.
Про турниры, осады, про вольных стрелков.
Сейчас он думал только об одном: как не уронить Диану. Уже едва почувствовал, что ее тело подхватил кто-то. Ахилл.
— Давай, я понесу, — опять слышался голос Кукулькана.
— Отвали, студень, — сипел Ахилл.






