На мыловаренном заводе он так и не побывал, и только прежние представления о нем, прежние
воображаемые картины, сейчас возвращались откуда-то из прошлого.
Трясущиеся на конвейере, твердые кошачьи трупы. Стоящие у него рядком лиловорожие алкаши в кошачьих шапках. "Кошкодер" — это что-то удалое, отчаянное. Вращающиеся в голове лоскутья мыслей, слова вдруг сложились в что-то полуосмысленное, песню? неизвестно откуда возникла даже брякающая мелодия. — "Берегитесь, кошкодеры! Ведь опасность- это все-таки пустяк." — Лихая пропащая жизнь. Кипящая в углу закопченная кастрюлька. Это закуска. — А знаешь какое ты мясо съел? — предчувствуя веселье, ухмыляется некто опухший, скаля зеленоватые, зашпаклеванные серым цементом, зубы. — Ничего, парень, — бубнит другой синерожий, постарше, — они, кошки, вкусные, мясо нежное у них. Постное.
Сбоку медленно приближался еще один, все сильнее пахнущий, остров.
— Если там еще уцелели люди, дикари, то какой это должно быть счастливый народ, — заговорил Мамонт. — Хотя, вообще-то, они друг друга ели.
— Везде и все друг друга едят, — сказал Белоу. — Вот в природе смерть — это не зло. Только нам, людям, бог велел убийства бояться. А чтоб жить, работать велел: обиделся, жлоб, за свое яблоко. Мы с тобой не часть природы, отрезанный ломоть, а для дикарей убийство и смерть — это спорт вроде. Когда в Африке был, негры говорили, что гориллы тоже люди и разговаривать умеют, но молчат, чтобы их работать не заставили. Оказывается, Дарвин
не знал об этом, — Белоу помолчал. — Только на этом острове людей нет. Обезьяны может быть есть, не знаю.
— Почему нет?
— Потому что я не пускаю никого. Это мой остров.
Мамонт умолк.
— …Нет, у меня мало островов, — ответил Белоу. — Всего один. Тот самый.
Белоу прижался ухом к транзистору, покрутил колесико. Транзистор заверещал, квакнул и посыпал непонятными словами. Мамонт поднес к глазам бинокль, который ему дали подержать.
Качающиеся перед глазами джонки, масса джонок, странные лодки с крышами. Непонятное белое пятно в океане в бинокле стало гигантской стаей уток. Уже несколько дней яхта стояла здесь, рядом с кампонгом, городом на воде. Странная мысль: "Вот он параллельный мир. Антиподы. Эти-то уж точно антиподы."
— Сколько их здесь, — заговорил за спиной Белоу. — Даже на земле не помещаются, на воде живут. Чудаки!
В этих лодках ели, спали, размножались: жили. В кампонге будто бы процветала торговля опиумом, контрабанда и другие малопонятные преступления. Трудно было поверить в это, рассматривая в бинокль развешанное белье и цветные рыбачьи сети, кишащих повсюду детей. Никаких преступлений не было заметно.
Собака, беспокойно бегающая по палубе какого-то ржавого сейнера, не отрываясь, глядела ему прямо в глаза.






