Только сейчас Мамонт заметил, что яхта, опять брошенная без якоря, медленно дрейфует к берегу. Похоже, на борту это никого не волновало.
Сзади, из-за кормы, появилась Эллен верхом на водном велосипеде, больше похожем на яркий игрушечный трактор- в тесных розовых панталончиках до середины икр, подняв над головой бумажный китайский зонтик. Двинулась в сторону берега- неторопливо крутила педали, неприлично широко расставив ноги.
"И все же ценность человека не заключается в качестве его внешней оболочки. Личность — она вне физсовершенства", — с сомнением в собственной правоте подумал Мамонт.
— За духами отправилась, блядь, — раздалось сзади. — Духи здесь какие-то особые продают. Благовония! — Белоу злобно зевнул. — Hooker!
Мамонта почему-то обрадовала эта злость. Он понял,
что Белоу оторвался, наконец, от Эллен, выздоровел.
"Хотя какое мне дело? Я то почему должен беспокоиться о тебе?"
Собака в бинокле теперь неслышно лаяла, вздрагивая всем телом. Лаяла, материлась на своем собачьем языке. Среди джонок качалась на воде большая синяя крыша плавучего храма. По воде доплыл густой медный звук колокола, — а может здесь он назывался гонг? Звук этот раздавался здесь совсем не по-русски, казался театральным. Несмотря на предупреждения и дурную славу поселения, Мамонт уже побывал там. Был и в храме, видел как бьют в этот колокол, похожий на большой медный орех, бритоголовые монахи в оранжевых балахонах — ,вдвоем, раскачивая язык с резной деревянной ручкой.
Мимо Эллен стремительно промчался на маленьком катере еще один синеголовый монах.
"Странный подвид людей".
Этот остров достался мне очень дешево, — опять заговорил Белоу. — Можно сказать, что одно ведомство вообще уступило мне его. За крупные услуги, оказанные мною. Чего ухмыляешься?
— Да так, — Мамонт почему-то вспомнил как Белоу смеялся в туалете над "Тремя мушкетерами".
— Этот остров и не нужен мне. Там сейчас и людей нет, зачем мне пустая земля. Но дешево, очень дешево!
Под ногами гудело и лязгало- на яхте шел срочный ремонт.
Вчера Мамонт забрел на материк. Вот он, без копейки в кармане, идет по узкой улице из прилавков. Коммунальный дух, слежавшиеся человеческие испарения. Солнце проникает сюда сквозь, натянутый сверху, холст. Будничная вблизи экзотика. Впервые в жизни он видит монокль: монокль оказался неожиданно большим, с сильным увеличением. Где-то твой дальнозоркий владелец? Ясно где. Когда-то в каких-то фильмах он видел его. И его, и хозяев этих шкатулок, вееров, птичьих чучел. Или
этой гигантской, дочерна обкуренной, трубки.






