— Что ты хочешь этим сказать? — подозрительно покосилась на неё мать. Кин была молода душой, а Тоси из-за болезни упустила шанс выйти замуж, так что они общались друг с другом скорее как сёстры, нежели как мать и дочь. Порой Тоси выказывала даже большую зрелость в суждениях, чем сама Кин.
— Они же писали, что хотят осмотреть Токио… Что ж в этом особенного? — пожала плечами Кин.
— Не знаю, не знаю… — с сомнением пробормотала Тоси, задумчиво склонив голову. — С чего это такой важной даме попусту тратить время, глазея на столичные достопримечательности? Её супруг — главный секретарь в префектуральной управе. Второй человек после губернатора…
— Да, верно. Весьма влиятельный человек. — Кин выбила трубку о край жаровни. — Высоко взлетел… Даже не думала, что так вознесётся. Когда они жили по соседству с нами, господин Сиракава служил в Токийской управе. Впрочем, он и в те времена отличался недюжинным умом и хваткой. Было видно, что далеко пойдёт.
— То-то и оно, — с нажимом сказала Тоси. — Ну посудите сами: бросить занятого делами супруга и укатить с дочерью и служанкой любоваться видами Токио… Удивительное легкомыслие! Я бы ещё поняла, если она приехала навестить родителей… Но они же живут на Кюсю?
— Ну да… Госпожа Сиракава родом из Кумамото, как и её супруг. Но что из того? Что ты имеешь в виду?.. — Кин пристально всмотрелась в лицо дочери. — Ты хочешь сказать, что они собрались разводиться?.. Не может быть! В письме и намёка не было на такое…
— Да-да, разумеется… — прошептала Тоси, облокотившись о накрытый ватным одеялом край жаровни. Взгляд у неё был какой-то блуждающий, отрешённый, словно устремлённый за пределы земного.
Кин
всякий раз мороз пробирал по коже от странных предвидений дочери, сбывавшихся непостижимым образом. Она заворожённо смотрела на Тоси, словно на всесильную прорицательницу, но Тоси вдруг резко отняла от лица руку и вздохнула.
— Нет… Ничего не могу понять.
Не прошло и часа, как к воротам дома Кусуми подлетели рикши. Из двух колясок вышли госпожа Томо Сиракава, её дочь — девятилетняя Эцуко — и служанка Ёси.
Первым делом гости смыли в загодя приготовленном фуро
[3]
дорожную пыль и грязь. Вскоре Томо Сиракава сидела в гостиной, преподнося подарки хозяйкам дома: сушёные персимоны, лаковую утварь из провинции Айдзу, — словом, то, чем издревле славилась Фукусима. Кроме того, она вручила Кин и Тоси красиво завёрнутые отрезы дорогих тканей, каждой с соответствующим возрасту узором.
3
Фуро — ванна в японском доме. Традиционно представляла собой высокую кадку, наполненную очень горячей водой. Фуро принимали сидя.
На Томо Сиракава было строгое кимоно в полоску. Поверх кимоно
на горделиво выпрямленных плечах ладно сидела накидка хаори
[4]
с фамильным гербом.






