— Сомневаюсь, — сказал он. — Даже если каким-то чудом вас сразу же оправдают, может возникнуть еще одно осложнение. Лоренс думает, — нет, он убежден, — что Руби как-то связана со всем этим. После того как Лоренса вызовут в полицию, Руби тоже допросят, как его мать… Впрочем, мне незачем объяснять вам это…
Он заметил, как побледнела Кирстен. Она вдруг прикрыла рот рукой и помчалась в ванную.
Ее довольно долго не было, и Хеллерман подумал, не надо ли пойти и посмотреть, все ли с ней в порядке. Впрочем, он знал, что никто не может помочь женщине на ранней стадии беременности. Хеллерман очень сочувствовал Кирстен: сейчас на нее обрушилось слишком много. Неудивительно, что она чуть не потеряла сознание, когда ей предъявили обвинение. Страшно подумать, как испугалась она в тот момент за себя и своего ребенка. Хеллерман был уверен, что Лоренс не знает о беременности, он и сам узнал об этом от полицейских после того, как Кирстен осмотрел врач. Пока он никому об этом не скажет — не в его правилах вмешиваться в такие интимные дела.
Когда Кирстен вернулась, осунувшаяся и измученная, Хеллерман ласково улыбнулся ей.
— Как Лоренс? — спросила она.
— Сегодня я с ним еще не разговаривал, — ответил Хеллерман, — но вчера он очень волновался. Его, конечно, тревожит завтрашнее судебное
слушание, но прежде всего сейчас он беспокоится о вас.
— Передайте ему, что со мной все в порядке, хорошо? Скажите, чтобы Лоренс не волновался за меня.
Хеллерман вскоре ушел, и Кирстен закуталась в одеяло, пытаясь унять дрожь. Если бы она поговорила с Лоренсом или услышала его голос, ей стало бы легче, но адвокат просил Кирстен не делать этого. Кирстен немного успокаивало то, что полиция уже склоняется к тому, что она не имеет никакого отношения к убийствам. Полицейские напали на след того, кто это сделал. Неужели Лоренс прав, и это Руби, подумала она. Но Кирстен не хотелось думать об этом… За последние сутки произошло так много всего, что она была не в состоянии этого осмыслить. Но какое же счастье было услышать вчера от Хеллермана, что Лоренс любит ее! Кирстен очень боялась, что он будет винить ее во всем, ведь из-за этого он вряд ли получит опекунство над Томом.
Наверное, ей, как и Лоренсу, придется смириться с тем, что Пиппа увезет Тома. Если бы Том был ее ребенком, Кирстен не могла бы любить его больше, и мысль
о том, что его отберут, разрывала ей сердце. Одному Богу известно, что чувствует Лоренс. Ничто не заполнит пустоту в жизни Лоренса после отъезда Тома. Даже ребенок, которого она носит под сердцем.
Проезжая по улицам южного Лондона, Лоренс думал только о том, что ему сейчас предстояло. Он не позволит себе вспоминать о вчерашней встрече с Пиппой, он вспомнит об этом позднее. Сейчас он должен четко определить, что скажет Руби.






