Вплоть до того, что сперва, нелегально, через финскую границу, переберется мой помощник Мохов. С хорошим запасом бриллиантов. Потом — законно — уеду и я, и окажусь, вместе с Моховым, в числе «невозвращенцев», порвавших со строителями коммунизма. Всё, всё было подстроено ловко в этом, на языке чекистов,
эпизоде.
Никто не знал, что
эпизод
был нужен только мне, что цель эпизода — столкнуть меня с Суходоловым и заставить его своими суходоловскими руками привести в исполнение приговор, составленный мною, Леонидом Николаевичем Решковым. Никто об этом не знал, как никто, — и
я,
конечно, — не знал, что против моего
эпизода
разыгрывался прямо-таки кинематографический фарс, разработанный… Да, разработанный Суходоловым. Суходоловым! — крикнул Решков и зашелся от злобного хохота. Потом, отдышавшись, он откинулся на спинку дивана и продолжал
уже совсем спокойно: — Одного я не учел: Суходолов знал больше того, чем ему нужно было. Он знал не только о моих планах, но и о моих мыслях. Зная обо всем этом — он мстил мне. Чем? Да тем, что
оставлял
мне мою жизнь, принуждал меня жить вот таким, каким я не хотел жить. В этом была его месть. И всё-таки он вынужден будет сделать так, как я хочу. Да, да, — Решков стукнул кулаком по столу, — он вынужден будет поступить так, как я хочу: другого выхода у него нет. Это случится скоро. Тут я вам, Владимир Борисович, скажу то, чего не знает и Суходолов: у меня есть своя
информация.
Мне известен каждый сегодняшний шаг Суходолова. Теперь я имею возможность восстановить весь суходоловский сценарий, в который был включен мой незадачливый
эпизод.
Этот сценарий, Владимир Борисович, вас может интересовать, ну, для той вашей, еще не написанной, книги. Так вот, представьте себе, Владимир Борисович, моего помощника Мохова, который, по моему заданию (вы об этом должны помнить?)
открыл
Суходолова на одном из золотых приисков. Там Суходолов — ударник Уходолов — жил со своей Ксюшей, ожидавшей ребенка. Чем всё это закончилось — вам известно. И потому не надо разъяснять, что мой расчет был прост: Суходолов прежде всего рассчитается с Моховым за Ксюшу, потом, узнав что Мохов действовал по моему указанию, со всей ненавистью обрушится на меня. По суходоловскому сценарию моя логика была отброшена. Суходолов — это я воспроизвожу кадры не существующего в природе суходоловского фильма — кивнул Атаманчику и говорил ему, видишь, Атаманчик, какая вокруг меня игра разыгрывается. Решков, говорил Суходолов
Атаманчику, на кон кинул козырную карту, Мохова кинул! Это же прямо приманка для меня, чтобы я, значит, в злости ринулся и списал в расход Мохова. А чтоб приманка была вернее, тут и
легенда
о «невозвращенцах», тут и кошелечек такой, с бриллиантами, вроде расплаты или чаевых за то, что я освобожу его, Решкова, от Мохова.






