Посмотришь и ты…
Они втроем отправились на Труханов остров, потихоньку вошли в маленький деревянный домик, в котором удивительно ласково пахло пустотой и совсем последней окончательностью.
Хромой инвалид, как будто бы уже загодя приготовившийся к встрече, развел руками и спокойно произнес:
— Видишь, вот оно и всё. Входите.
Они вошли в комнату с полузакрытой ставней. В комнате было сумеречно.
— Вон туда смотри, — перекрестился инвалид и показал глазами в угол.
Суходолов устало шевельнул губами.
—
Туда смотри, — сурово приказал инвалид.
Суходолов взглянул и сразу догадался, что на узком деревянном топчане лежит мертвый Воскресенский. К топчану он подошел спокойно, но Ступице и Атаманчику показалось, что сейчас случится страшное, вроде крика человека, не знающего, зачем жить дальше.
Но Суходолов не закричал. Он опустился на колени перед топчаном и прижался лицом к ногам покойника.
— Чего уж там, — сказал инвалид. — Могила, понимаешь, готова. И крест тоже. Хороший. Из вишневого дерева. Вишня, понимаешь, дерево крепкое. И тебя переживет.
— Переживет? — спросил Суходолов. — Это справедливо. А мне самому жить…
— Про то никому не известно, — согласился инвалид. — Твоя мать ведала, когда тебе на свет надо было появиться. А об остальном — без тебя кто-то рассудит. В этом не сомневайсь. Живи не торопясь. Всерьез и без игры. Она, брат, этого не любит.
— Кто она? — спросил Суходолов.
— Смерть, — проворчал инвалид. — С нею играть нечего.
Прошло несколько дней, и Суходолов никак не мог отвязаться от этих слов. Они казались ему загадочными, и чем больше
пытался понять их, тем сильнее возникала потребность идти к смерти, желание самому проверить свою судьбу.
Когда из Москвы поступила
информация
о том, что в Питер-Ленинград, где только что убили Кирова, специальным двухвагонным поездом поедут вожди, Суходолов поднял брови и усмехнулся, подумав, что случай подкидывает ему повод для игры со смертью.
Информация
сообщала, что в такой-то день и час на предленинградской станции будут Решков и Мохов.
Суходолов потрогал кольт в кармане, позвал Тобаридзе, Атаманчика и Ступицу и рассказал им о том, что поедет на эту предленинградскую станцию Мга и там сведет старые счеты с Решковым и Моховым.
— Не хочу в долгу оставаться, — добавил Суходолов. — Пришел срок векселю. Так что поеду на Мгу.
— А не чудно тебе, — заспорил Тобаридзе, — что
информация
попала кружным путем? Тут чего-то не так. Похоже на провокацию…
— Я и сам подумал такое, да только… может информатор другого пути не имел? — возразил Суходолов. — Может что помешало? И потому, чтоб запутать след, ему надо было действовать не через Булдиху.
— И ты решил? — спросил Тобаридзе.
— Решил. Поеду.
— А может не надо? — простонал Ступица.






