Пасть у него открылась, и он наконец произнес:
— Это… из Китая, наверно.
Голос был высоким, с приятной сипотцой. Гэ-Эм оказался Гэ-Эмкой. То есть женщиной.
МИЛЕНЕ ДОВОДИЛОСЬ СЛЫШАТЬ рассказы о женщинах с полюса. Говорили, что они рожают прямо на льдинах, встают и идут себе опять на работу, ворочать глыбы. Так что предрассудки в голове Милены навострили уши. Существо же заговорило исключительно вежливо, с изысканной куртуазностью:
— У вас при себе, паче
чаяния, не найдется ли случайно спиртных напитков?
Милена окончательно утратила нить разговора. Она забыла, о чем спрашивала, и пыталась понять смысл реплики насчет Китая. Сбитая с толку, она встряхнула головой:
— Нет. Я предпочитаю не травиться.
— Тю-ю, — протянула Гэ-Эмка.
Коротко усмехнувшись, она повела плечами. Поднялась. Ростом она превосходила Милену чуть ли не вдвое, и в замкнутом пространстве ей приходилось перемещаться, семеня лапами. С медлительной задумчивостью она начала обшаривать стол. На пол снова попадала бумага, а заодно и каучуковый поднос с вафлями.
Милена обиженно подумала, что ее игнорируют.
— Прошу прощения, — сказала она резко — в смысле: «Уж вы извините, что беспокою». — Я вообще-то пришла заменить эту вот обувь.
Хотя стоп: ведь Гэ-Эмы не входят в Консенсус. К тому же эта особа не местная работница, так что никакие башмаки менять не обязана.
Гэ-Эмка, пошатнувшись, обернулась к ней.
—
А ты темная штучка, — произнесла она.
Милена ошарашенно замолчала.
«Кажется, я знаю, кто это».
Она слышала о Медведе, Влюбленном в Оперу. Гэ-эмы всегда отличались достатком. У этой, в частности, вполне хватало средств на то, чтобы покупать билет чуть ли не на каждую премьеру. Причем она всегда сидела на одном и том же месте и уходила, ни с кем не вступая в разговор. Сама Милена в опере не была ни разу. Честно признаться, отношение к музыке у нее было достаточно ровное. Потому с Влюбленным Медведем ей пересекаться не доводилось. Это было все равно что повстречать живую легенду. Милена наблюдала, как Гэ-Эмка обстоятельно проходится по ящикам стола, вытряхивая их содержимое на пол. Вот она что-то нашла.
— Ах ты сучара, — пробурчала Гэ-Эмка.
Милена не была привычна к таким словам. Может, она и не имеет права судить, но всему есть предел.
— Это вы мне? — спросила она требовательно.
— Что ты! — даже оторопела Гэ-Эмка. — Это я бутылке из-под виски. Вот, пустая совсем.
Гэ-эмка продемонстрировала бутылку Милене, прежде чем отшвырнуть в угол. Послышался удар стекла о стекло. Где-то в темноте громоздилась,
по-видимому, внушительная груда битой стеклотары.
— Ты не в курсе? — спросила Гэ-Эмка. — Здесь был когда-то склад при спиртзаводе. Я здесь столько интересного в свое время нарыла!
Сейчас она возилась с очередным ящиком, который, судя по всему, заклинило.






