— Пойду займусь официантами, — объявила Ролфа. — А ты пока осваивайся.
«Как! Меня бросают?» — в ужасе подумала Милена. Но Ролфа легонько ее подтолкнула: «Давай, давай».
В отчаянии Милена стала протискиваться мимо канализационных дел мастеров к спасительному столику. «Инфекция, инфекция, инфекция!» — гремело в мозгу. Зажав себе рот рукой в перчатке, а нос задрав к потолку, Милена старалась не дышать. Чувствовалось, как елозят вокруг влажные от испарины руки и ноги (нарочно, что ли?). Вот какой-то мужичина у стойки, выплюнув изо рта непрожеванный сыр, вдруг истошно завопил и выплеснул себе на голову пиво из кувшина. Брызги, едва не задев Милену, звучно закапали на пол, как жидкие аплодисменты. Наконец она добралась до столика и села, вцепившись в табурет.
— Здравствуйте, милочка! — послышался над ухом учтивый голос.
Милена обернулась и увидела неимоверную образину: буйная огненно-рыжая грива, губы в ошметках алой помады, зубов во рту — раз-два и обчелся, лицо
обрюзгшее, как перезрелый плод. И все лицо в морщинах и мешках.
— Меня звать Люси. Хотя друзья зовут меня Флюся. Ха-ха-ха! — Карга зашлась хриплым хохотом.
Рядом с ней стоял сгорбленный хрыч с горбатым носом и пигментными пятнами на жилистых руках. Водянисто-серые глаза виднелись из складок изборожденного морщинами лица.
У Милены екнуло сердце. Вид у этих двоих был поистине ископаемый. Настоящие, взаправдашние
старики
! Вот как, оказывается, выглядит старость…
— Мя-а-у! — прогнусавил старик.
— Не обращай внимания, это наш Старичок-Музычок, — представила своего спутника Люси. — Он немного не в себе после войны. Так ведь, дорогуша?
Войны? Какой еще войны?
На Люси был бежевый жакет с рукавами фестончиком, порядком поношенный и с засаленными манжетами. Под ногтями — траурная каемка. По соседству, взявшись за руки, посиживала примерно такая же парочка в одинаково серых пиджаках пузырем; оба совершенно лысые, лица как немного сдувшиеся шары. Вот один, подавшись вперед, негромко и доверительно обратился к Милене. Разобрать нельзя было ни единого слова.
— П’ихла, так хиди тихо, хо’охо? — сказал он, кивнув.
— Хо’охо! — отозвалась Милена. — Все очень даже понятно.
Он
говорил так, как люди изъяснялись сотню лет назад.
И тут до нее дошло: это же
Кадавры.
РАК ЛЕЧИЛИ возбудители многих болезней. Один из них запечатывал протоонкогены в Леденец. Другие вырабатывали белки, стимулирующие раковые клетки достигать зрелости и блокирующие их деление.
Но некоторые разновидности рака были новыми, вирусными и скоротечными. Лекарства не предотвращали образование новых копий ракового вируса инфицированными клетками, и вирус распространялся по кровеносной системе. В организме некоторых людей, уже больных раком, появлялся странный баланс.






