Путаясь между собой, они свивались в бесконечный клубок; гигантскую спираль из сгустков
мысли, крепящуюся к исполинской плотине импульсов. Мысль была подобна реке, текущей вниз по стеблям. Сами стебли вздымались под стать одушевленным скальным образованиям, с зубцами утесов и зияющими расселинами. Здесь были и обветренные пики вершин в искристых, пляшущих сполохах памяти. Потрескивая статическим электричеством, импульсы разветвлялись, зигзагами молний уносясь в Китай, в Америку. Милена-Ангел окинула это вместилище душ во всей его гигантской совокупности, со всеми пятнадцатью миллиардами трепетными жилками дрожащих узников.
И она вспомнила то ощущение, когда она усилием мысли создала двадцать два миллиарда роз; само ощущение того сладостного выдоха создания. И, вобрав разумом чуткий огонек каждой из этого сонма душ, Милена ударила по струнам мира.
«Вот так!
— вскричала во всеуслышание матрица. —
Делайте так!»
Всем им Милена разом передала знание, как можно высвободиться,
грациозно всплыть над плотью, подобно шару; воспарить на вольных потоках и обрести свободу.
Поплыть — в Китай, в Бордо, куда угодно.
Дух кружил в неистовой радости, щедро делясь семенами памяти.
«Давайте же!
— призывал дух. —
На волю, на волю!»
«Вы свободны», —
прошептала матрица.
Прежде чем Консенсус смог хоть как-то отреагировать, знание уже передалось по струнам со скоростью гравитации. Струны стали знанием; они сейчас состояли из знания и чувства. Консенсус тяжело вздрогнул, подобно неуклюжему, неповоротливому бронтозавру, заключенному в плоть.
Как пушинки с одуванчика, сорвалось и взметнулось вихрем облако новоявленных Ангелов — единым выдохом; как во время оно не посмел ослушаться Адам, когда ему было велено сделать первый вдох. Этот выдох был поцелуем жизни, направленным наружу.
Консенсус вздымался и содрогался по мере того, как его башни и минареты плоти освобождались от своих постояльцев. Консенсус заразился от одной ничтожной клеточки-матрицы, что наполовину пребывала в анабиозе. Болезнь
распространялась, охватывая все новые ярусы Консенсуса с молниеносной быстротой.
Милена теперь сама была вирусом.
Сущности Консенсуса вырвались на волю. Они взлетали, клубясь, и их было больше, чем сущностей самой Милены Шибуш. Высвободившись, они взмывали уже как Ангелы — вверх по Каналам скольжения, вниз по Каналам скольжения — разлетаясь по Вселенной, становясь с нею единым целым. Они взметались, катились, кружились по векторам гравитации с радостью скачущих на батуте детей. Они разбегались, как неизменно поступают в таких случаях дети, с облегчением и огорчением одновременно.
Дети были свободны. Вселенная дрожала от их прикосновений.
Милена сразилась и одержала победу единым касанием.






