И, может быть, сегодняшней ночью, чувствуя как сжимается кольцо погони, ты впервые в жизни потянулся к теплу, к человеку, потянулся за помощью, за укрытием — и попал на меня. На доктора, который даже по профессии, я уж не говорю о призваний, должен привечать всех сирых и убогих. А доктор, выходит, тебя оттолкнул, отдал на
распыл
. И хотя я пострадал сам от тебя здорово, но нет у меня к тебе ни враждебности, ни обиды. На кого обижаться, если само твое появление на этом свете — это большой и больной вопрос: зачем ты родился, с какой-такой целью? Родился нелепо, нелепо просуществовал, наделал глупостей — но ведь не преступлений же, хотя раздеть на морозе — это преступление, не ведь, ты и сам не понял, что
преступил
? Или все-таки понял? — испугался еще больше, попал сюда, в больницу и отсюда уже не вышел, сгинул бесследно. Да, бластер — штука серьезная. Серьезная.
Вот, собственно, и вся история.
Из неврологического отделения я выписался в конце февраля. Прав оказался — сотрясение мозга, хорошо хоть кости черепа остались целы. В марте уже вышел на работу. С Анной Ивановной ругаться не стал. Хотя сначала и подмывало, но она встретила меня с таким виноватым выражением лица, что я махнул рукой — а, ладно, замнем это дело! Ночные дежурства пока беру редко, голова по ночам все-таки побаливает. Да и потом… Вот, в последнюю ночь — дежурил, как нарочно опять вместе с Татьяной Федоровной — во втором часу ночи раздался звонок — и с ней вдруг самая настоящая истерика, да и меня, если уж честно, начало колотить как в лихорадке. И смех, и слезы — на улице больной ждет, какой-то гадости съел, отравился — а медсестру и доктора хоть сейчас в психбольницу отправляй. А вообще, все вошло в обычную колею. Единственное, что все-таки изменилось в моей жизни — я теперь добровольно поливаю
те
цветы. Ну, те, желтенькие. Правда, иногда все же возвращается мысль: а не забросить ли их куда-нибудь подальше!
Сергей Шалимов
ПАРЕНЬ С ТОРНО
Фантастическая повесть
— Берд, —
укоризненно сказала мама, когда он протянул руку к тарелке с плодами кейво.
— Да, ма, — невинно отозвался Берд.
— Подожди немного, сейчас отец придет.
— Ну, ма, я голодный, как ошпеньтуа. А пока отец вернется с обхода, и картошка остынет.
— Ничего, ничего. Он уже должен подойти. — Она озабоченно посмотрела в окно. — А картошку мы подогреем.
Она захлопотала, схватила со стола блюдо с картофельным пюре и сунула его в коротковолновую печь. Пока мама проделывала это, на что от силы ушло десяток секунд, Берд умудрился все-таки стащить кейво и даже прожевать и проглотить его.
— Берд! — деланно рассердилась ма.
Но образцово-показательной выволочки не получилось. Хлопнула входная дверь, и вскоре в столовой появился глава семейства.






