ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Букварь, Автор - Лорченков Владимир Владимирович, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Букварь Лорченков Владимир Владимирович Букварь, Автор - Лорченков Владимир Владимирович, , Жанр - Современная проза, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Спасибо, что вы выбрали сайт для загрузки лицензионного контента. Спасибо, что вы используете наш способ поддержки людей, которые вас вдохновляют. Не забывайте: чем чаще вы нажимаете кнопку «Спасибо», тем больше прекрасных произведений появляется на свет! Анкета Интервьюер: Имя, отчество, фамилия, — именно в такой последовательности, пожалуйста… Дата рождения, место рождения, социальный статус. Интервьюируемый: отвечает. Интервьюер: Как давно вы состоите в браке? Интервьюируемый (гордо): Пятнадцать лет, шесть месяцев и четыре дня. Интервьюер: С кем из не присутствующих здесь персонажей вы ассоциируете свою жену? Интервьюируемый: В смысле? Протоколист: Можно вопрос? Интервьюер: В смысле? Протоколист: В том смысле, что если я каждый раз буду писать "интервьюер" и "интервьюируемый", то это займет слишком много места. Интервьюер (задумчиво) Разумно. Интервьюируемый: Как это с не присутствующим персонажем, и свою жену? Интервьюер: Да помолчите пока! Протоколист (расстроено): В то же время, я не могу обозначить вас начальными буквами, потому что и "интервьюер" и "интервьюируемый" начинаются на букву "и". Интервьюируемый: Что значит, не присутствующ

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

По вечерам Эаннатум поднимался на вершину огромной башни, -

древние шумеры были мастера на такие, — и предавался любви с Луной. Так он, по

крайней мере, всем говорил. Ясное дело, шумеры восхищались, и все ждали, когда

богиня-Луна снесет им яичко от папы Эаннатума. Задумка, конечно, великолепная.

Боюсь, мне ее повторить не удастся. Это будет единственная деталь биографии

Эаннатума, которую я, в отличие от остальных, — пусть не в полную величину,

но все-

таки, — не сумею повторить.

Нет, не то, чтобы у меня не было денег на какую-нибудь богиню. Да и Луну при

желании можно трахнуть. Причина совсем другая.

Где я найду шестьдесят шумеров?

"Юкос"

— Ты сидишь, сидишь, и ни хрена не делаешь, — говорит он, — целыми днями.

Сходи, что ли, на биржу труда.

От обиды у меня на глаза наворачиваются слезы, и я отворачиваюсь к окну. На

подоконнике, рядом с прищепками, прыгает воробей. Вверх и вперед. Когда я

занималась плаванием, тренер говорил нам: никогда не рвитесь вверх, вам нужно

плыть вперед, вперед, понимаете? Нечего прыгать тут. Только вперед. А ты, Ира,

какого черта застыла, и опять с

раскрытым ртом? Воробей прыгает еще раз, и

поклевывает хлеб. Это я оставила. С утра. Черный. С семенами подсолнечника. Семена

не жареные, поэтому такой хлеб можно есть всем, всем, всем. Даже людям, больным

сахарным диабетом. Ни я, ни он, ни чем подобным не больны, — уверена, что и воробей

здоров, — но мне нравится покупать здоровые продукты.

— Мне нравится покупать здоровые продукты, — говорю я, и, спохватившись,

добавляю, — схожу, обязательно схожу. Найду я себе работу.

Он садится на стул, и складывает руки. Лицо у него усталое. Он сейчас, конечно,

пойдет на попятную. Он всегда идет на попятную. После того, как скажет гадость.

— Ты пойми, — убеждая, он неубедителен, — пойми ты, дело не в работе этой. Да и

черт с ней. Я просто хочу, чтобы ты хоть чем-нибудь занималась. Понимаешь?! Хоть

ЧЕМ-НИБУДЬ, Хобби. Увлечение. Чтобы ты крестиком вышивала. Вязала крючком.

Занялась

дизайном. Фотографией. Конным спортом.

— Хорошо, — я думаю, что вечером надо выйти

Я думаю, его приводит в отчаяние то, что у меня нет никаких увлечений, кроме него.

Да и он уже — вряд ли мое увлечение. Когда-то, очень давно, я все время чуть

улыбалась. Ну, не то, чтобы улыбалась, но уголки моих губ были чуть подняты, и он

любил, — я знаю, любил, — брать меня за подбородок, и глядеть в мои губы. Еще он

спрашивал:

— Почему ты улыбаешься? Ну, скажи, ну, почему?

Все время. Я молчала, потому что ответить мне было нечего. Со временем я улыбаться

перестала. И он сейчас скучает, — я знаю, скучает, — по той, улыбающейся, мне.

Мужчины. Если игрушка им очень нравится, они ее ломают, а потом перестают ей

интересоваться, — она ведь поломана!

Раньше, давным-давно, я, может, интересовалась чем-то еще, кроме него.