ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бен-Гур, Автор - Уоллес Лью, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Бен-Гур Уоллес Лью Бен-Гур, Автор - Уоллес Лью, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Посвящается жене, подруге моей юности. КНИГА ПЕРВАЯ Смотри, как издали, с высоты востока, путеводная звезда спешит пролить на мир свой лучезарный свет. И миром дышала ночь, в которую царь света явился на землю для царства мира. И ветерок, дивясь чуду, нежно лобызал воды, передававшие эту новую радостную весть тихим водам океана, ныне вполне забывшим эти грезы, когда мирные птицы колышутся на их чарующих гребнях. Мильтон. Гимн «Рождение Христа» ГЛАВА I В пустыне Джебель эс Зублех — горная гряда длиною более пятидесяти миль и такая узкая, что ее изображение на карте напоминает гусеницу, ползущую с юга на север. Стоя на ее белых и красных утесах и глядя в лучах восходящего солнца, можно увидеть только Аравийскую пустыню, где от начала времен обитают восточные ветры, столь ненавистные виноградарям Иерихона. Подножия гор укрыты песками, принесенными с Евфрата, чтобы лечь здесь навек, ибо гряда представляет собой стену, ограждающую с запада пастбища Моава и Аммона — земли, которые, в противном случае, были бы частью пустыни. Арабы дали названия на своем языке всему, что лежит к югу и востоку от Иудеи; и на их языке старый Джебель — отец бесчисленных вади [1] , пересекающих римскую дорогу — ныне о ней напоминает только пыльная тропа

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Одна мысль вызывала другую, и он вспомнил о собственном великом долге, вспомнил, как сам был в руках римской стражи, обреченный на смерть, казалось, столь же неизбежную и почти такую же страшную, как смерть на кресте, вспомнил воду из колодца в Назарете и божественное выражение лица того, кто дал ее, вспомнил последнее благодеяние — чудо в Пальмовое воскресенье, а с

этими воспоминаниями пришла больно ранящая мысль о нынешнем бессилии отплатить помощью за помощь, и он горько упрекал себя. Он не сделал всего, что мог, он должен был следить за галилеянами, поддерживая их верность и готовность, и сейчас — сейчас был момент для удара! Одним верно нанесенным ударом можно не только рассеять толпу и освободить Назорея, это был бы трубный глас Израилю и начало долгожданной войны за свободу. Возможность пришла, и если упустить ее сейчас!.. Бог Авраама! Неужели ничего нельзя сделать — ничего?

В это мгновение он заметил группу галилеян, рванулся через толпу и перехватил их.

— Идите за мной. Я буду говорить с вами.

Люди подчинились, и, отведя их к дому, он заговорил:

— Вы из тех, кто взял мои мечи, и обещал сражаться за свободу и грядущего Царя. Мечи с вами, и время сражаться пришло. Ищите повсюду, соберите ваших братьев и скажите им найти меня у столба для креста, который ждет Назорея. Спешите все! Не стойте! Назорей — наш Царь, и свобода умирает вместе с ним.

Они смотрели почтительно, но не двигались с места.

— Вы слышали?

Тогда один из них ответил:

— Сын Иуды, — под этим именем они знали его, — сын Иуды, ты обманут, но не мы и не наши братья, у которых твои мечи. Назорей не Царь и не годен быть царем. Мы были с ним, когда он входил в Иерусалим, видели его в Храме, он потерял себя, и нас, и Израиль, — у Прекрасных ворот он повернулся спиной к Богу и отказался от Давидова трона. Он не Царь и Галилея не пойдет за ним. Он умрет сужденной ему смертью. Но слушай, сын Иуды. У нас твои мечи, и мы готовы обнажить их за свободу, и Галилея с нами. За свободу, сын Иуды, за свободу! И мы встретим тебя у столба для креста.

Высший момент

жизни Бен-Гура пришел. Прими он предложение, скажи слово, и история могла бы пойти по-другому, но это была бы история, подчинившаяся человеку, а не Богу — нечто, чего не было никогда и никогда не будет. На него нашло замешательство, столь необъяснимое, что позже он приписывал его Назорею, ибо когда Назорей восстал, он понял, что смерть была необходимой для веры в воскресение, без которой христианство стало бы пустой оболочкой. Замешательство лишило его воли, он стоял, беспомощный и безмолвный, закрыв лицо руками, сотрясаемый борьбой между желанием отдать приказ и завладевшей им силой.

— Идем, мы ждем тебя, — в четвертый раз сказал Симонид.

Он машинально двинулся за креслом и паланкином. Эсфирь шла рядом.