ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Бен-Гур, Автор - Уоллес Лью, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Бен-Гур Уоллес Лью Бен-Гур, Автор - Уоллес Лью, , Жанр - Проза прочее, Проза. Читать бесплатно, без регмстрации, книги полностью онлайн. Посвящается жене, подруге моей юности. КНИГА ПЕРВАЯ Смотри, как издали, с высоты востока, путеводная звезда спешит пролить на мир свой лучезарный свет. И миром дышала ночь, в которую царь света явился на землю для царства мира. И ветерок, дивясь чуду, нежно лобызал воды, передававшие эту новую радостную весть тихим водам океана, ныне вполне забывшим эти грезы, когда мирные птицы колышутся на их чарующих гребнях. Мильтон. Гимн «Рождение Христа» ГЛАВА I В пустыне Джебель эс Зублех — горная гряда длиною более пятидесяти миль и такая узкая, что ее изображение на карте напоминает гусеницу, ползущую с юга на север. Стоя на ее белых и красных утесах и глядя в лучах восходящего солнца, можно увидеть только Аравийскую пустыню, где от начала времен обитают восточные ветры, столь ненавистные виноградарям Иерихона. Подножия гор укрыты песками, принесенными с Евфрата, чтобы лечь здесь навек, ибо гряда представляет собой стену, ограждающую с запада пастбища Моава и Аммона — земли, которые, в противном случае, были бы частью пустыни. Арабы дали названия на своем языке всему, что лежит к югу и востоку от Иудеи; и на их языке старый Джебель — отец бесчисленных вади [1] , пересекающих римскую дорогу — ныне о ней напоминает только пыльная тропа

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Терновый венец был туго надвинут на голову, и из-под него по лицу и шее ползли полосы засохшей крови. Длинные волосы сбились. Кожа, где ее удавалось разглядеть, была призрачно белой. Связанные руки он нес перед собой. Еще в городе он упал под тяжестью поперечного бруса для креста, который, по, обычаю, осужденный должен был нести на место казни, теперь за него нес какой-то соотечественник. Четыре солдата охраняли его от толпы, но люди все же прорывались, били его палками и плевали. Он же не издавал ни звука — ни жалобы, ни стона — и не поднимал глаз, пока не приблизился к дому, у которого стоял Бен-Гур со своими друзьями. Эсфирь жалась к отцу, который, при всей своей воле, не мог унять дрожи. Балтазар обвис, лишившись дара речи. Даже Бен-Гур воскликнул: «Боже мой, Боже мой!» Будто ощутив их сострадание или услышав возглас, Назорей повернул измученное лицо и посмотрел на каждого взглядом, который они сохранили в памяти на всю жизнь. Они увидели, что он думает о них, а не о себе, и глаза идущего

на смерть дали им благословение, которого он не мог произнести вслух.

— Где твои легионы, сын Гура? — спросил Симонид, приподнявшись.

— Анна знает это лучше, чем я.

— Что, изменили?

— Все, кроме этих двоих.

— Значит, все потеряно и этот праведник умрет!

Лицо купца исказилось, голова упала на грудь. Он хорошо выполнил свою часть работы, движимый теми же целями, что Бен-Гур. Теперь эти цели стали навсегда недосягаемы.

За Назореем шли два человека с брусьями на плечах.

— Кто это? — спросил Бен-Гур галилеян.

— Разбойники, осужденные на смерть вместе с Назореем.

Далее шла фигура в митре и золотой парче. Первосвященника окружали стражники храма, за ним шагал весь синедрион, а еще далее — длинная колонна священников.

— Приемный сын Анны, — тихо сказал Бен-Гур.

— Каиафа! Я видел его, — ответил Симонид и, помолчав, добавил: — Теперь я убежден. С уверенностью, какую дает просветление духа, с абсолютной уверенностью я говорю: прошедший с доской на груди есть то, что гласит надпись: ЦАРЬ ИУДЕЙСКИЙ. Обычного человека, самозванца, преступника никогда не ждали так. Смотри! Здесь вся нация — Иерусалим, Израиль. Здесь ефод, здесь голубая мантия с ее бахромой, пурпурными гранатами и золотыми колокольчиками — ее не видели на улице со дня, когда

Иадуа

выходит встречать Македонца. Все это доказывает, что Назорей — Царь. Если бы я мог, встал бы и пошел за ним!

Бен-Гур слушал, удивленный, но Симонид, будто опомнившись после такого необычного для себя выражения чувств, нетерпеливо добавил:

— Поговори с Балтазаром и, прошу тебя, идем. Приближается отрыжка Иерусалима.

В это время заговорила Эсфирь.

— Там какие-то женщины, они плачут.