За его спиной возвышалась сложенная из массивных камней восточная стена; за ней в лучах закатного солнца блестел купол аль-Аксы. На противоположном краю долины, у подножия Масличной горы, виднелась гробница Авессалома и темные порталы гробниц Иакова и Захарии. Чуть выше, на склоне горы, были надгробия еврейского кладбища, где кости умерших ожидали прихода Мессии в Судный день.
Кости, тлен…
Тома пробрала дрожь. С самого приезда в Иерусалим он непрерывно ощущал странный внутренний трепет, как будто весь этот сухой, голый ландшафт вместе с ним самим схватила из-за угла какая-то огромная, невидимая, непрестанно подрагивающая рука. Когда он на миг закрывал глаза, дрожь продолжалась.
Отказавшись от мысли идти в Гефсиманский сад, он обернулся, чтобы рассмотреть городскую стену. От того, что он увидел, сердце у него буквально ушло в пятки.
Солнце садилось с противоположной стороны города, пронизывая края облаков и рассыпаясь на отдельные лучи, как на детском рисунке. Золотой купол посылал сквозь бойницы стрелы отраженного солнечного
света. Стена выглядела как истлевший пергамент. На самой ее середине между зубцами и землей прилепилась, подобно птице, выклевывавшей из щели какое-то насекомое, та самая старуха-арабка в черном платке.
В двенадцати футах над землей.
Никаких выступов в гладкой и отвесной стене не было, и тем не менее женщина цеплялась за нее ногтями. На ней было то же самое коричневое платье, та же самая черная ткань, закрывавшая лицо. И она кивала Тому.
Его желудок сжался со страшной силой. Он почувствовал, как по его бедру бежит горячая струйка мочи. Земля накренилась, в ушах его гремел гром. На голубом небе образовалась складка, словно оно прогибалось под какой-то непомерной тяжестью. Знакомый пряный запах с силой ударил ему в нос.
Старуха принялась выводить пальцем арабские буквы в фут высотой. Затем, передумав, она стала писать латинскими буквами: «DE PR…»
Камень крошился под ее пальцами. Буквы явственно выступали на стене в двенадцати или пятнадцати футах от земли. Женщина продолжала царапать стену скрюченным указательным пальцем.
– Том! Том!
Кто-то выкрикивал его имя – далеко, на другом краю земли. Голос доносился издалека, как крики чаек.
– Том!
Чья-то рука легла на его плечо. Небосвод натянулся и застыл над городом. Дыхание восстановилось.
– Том, в чем дело? Что с тобой?
Это была Шерон. Том повернулся к ней и хотел ответить, но язык не мог связать и двух слов. Старуха исчезла со стены. Нацарапанные ею буквы тоже постепенно таяли, как надпись на песке.
– Я весь город обегала в поисках тебя. Сосед сказал, что ко мне заходил какой-то англичанин. Почему ты не оставил свой адрес?
– Я… я просто не знал, что делать. – Том еще не вполне пришел в себя. Он опять бросил взгляд в сторону стены.






