– Да что
с тобой? Все в порядке?
– Я думал, что…
– М-да, я вижу, что с тобой далеко не все в порядке. Дай-ка я осмотрю тебя как следует.
– Да нет, это просто что-то с животом, правда.
– Смена климата, местная пища, – улыбнулась Шерон. – Ладно, это поправимо. Пошли, у меня тут рядом машина.
Том покорно последовал за ней к припаркованной машине. Капельки пота стекали с его лба. Связка ключей в руке Шерон искрилась солнечными зайчиками. Том опять оглянулся на стену.
– Садись, приятель. Я отвезу тебя домой.
9
– А помнишь тот раз, когда я пришла раньше обычного, а ты читал Песнь песней, и я подумала: «О боже, опять он читает Библию!» Помнишь, как я издевалась над тобой? Меня это ужасно смешило. А ты сказал, что это самая прекрасная песня из всех, когда-либо написанных, – сказала Кейти.
– Нет, не помню, чтобы я это говорил.
– Говорил-говорил. Я попросила тебя почитать мне вслух, а ты отказался. И тогда я поняла. Тогда мне все стало ясно.
– Что поняла? – спросил Том.
10
– Первым делом тебя надо переселить из той дыры, где ты устроился, в другую дыру, получше, – говорила Шерон, заваривая чай под грохот выдвигаемых ящиков и захлопывающихся дверец буфета и раскатов музыки, доносящейся из комнаты.
Шерон всегда была
шумной девушкой. Это и привлекло к ней Тома при первой же встрече. Они сблизились на первом курсе педагогического колледжа, что было довольно странно. Казалось бы, судьба могла выбрать двух более подходящих друг другу людей, но вот поди ж ты! В самый первый день Шерон опоздала на лекцию по английской литературе и плюхнулась на свободное место рядом с Томом. Он не слышал почти ничего из того, что говорил лектор. Внимание его было целиком захвачено этой особой женского пола с целым морем белокурых локонов, одетой в свитер из грубой шерсти с рукавами, наполовину закрывавшими ее изящные пальцы.
Где-то в середине лекции она больно ущипнула его за руку и прошептала:
– Не одолжишь мне карандашик?
Ее мягкий манчестерский говор сразу подкупил Тома. Карандаш ему так и не вернули, но взамен он получил самую верную подругу во всем колледже.
Секс не играл ведущей роли в их взаимной привязанности. Позже они забавы ради сделали попытку, и, хотя она не удалась, их дружба от этого не пострадала. Том был в те дни
нерешительным, неопытным юнцом и никак не мог избавиться от угревой сыпи, но они как-то сумели подружиться, не испытывая неловкости, возникающей обычно между юношами и девушками. Когда кто-нибудь интересовался их отношениями, они с удовольствием ссылались на Платона. Правда, Шерон всегда называла их отношения не платоническими, а «плутоническими». Что она имела в виду, никто не понимал.
У Тома над постелью висел текст «Desiderata».






