Келли по-прежнему не поднимала глаз. Она тряхнула своими волосами с медным отливом и застыла на месте, скрестив ноги. Он чувствовал, как она напряжена. Это как-то странно на него действовало. Похоже, ей не хотелось уходить.
– Мне нужно запереть класс, Келли.
– О'кей.
– А еще я должен зайти к директору перед уходом.
Она наконец посмотрела на него. Ее бледно-голубые глаза были промыты светом. Затем она повернулась и вышла из класса, закрыв за собой дверь. Том облегченно вздохнул и собрал в картонную коробку то немногое, что хотел взять с собой. После этого он прошел в кабинет Стоукса.
– Еще не поздно взять заявление обратно, – говорил Стоукс. – Даже на этой стадии. Вы ведь хороший учитель. Мне не хочется терять вас. Нам всем не хочется вас терять.
Тому никогда не нравился директор, который сидел перед ним за столом, сцепив перед собой большие руки почти в молитвенном жесте и выкатив глаза, словно между двумя мужчинами не может быть более важного разговора, чем о работе, что, в общем-то, было верно. Обладая непробиваемым упорством, Стоукс редко покидал пределы своего кабинета, а насаждаемую им в «Давлендсе» педагогическую систему Том презирал. Ее краеугольными камнями были обязательные общие собрания и обсуждения учебных планов – в соответствии с добрыми старыми традициями классических гимназий. Собрания проводились в строго христианском духе, хотя третью часть учеников составляли индусы, сикхи и мусульмане; закрытая школьная форма была неукоснительным
требованием даже в изматывающую жару; учебные планы имели целью надеть смирительную рубашку на всех учителей, обладающих творческой жилкой, и ревниво оберегали школьную рутину от посягательств с их стороны.
Том взял за правило иногда саботировать выполнение инструкций, хотя не побрезговал снискать расположение директора тем, что согласился преподавать основы религии, предмет, от которого открещивались все остальные учителя. И теперь ему в голову пришла циничная мысль, что Стоукс не хочет его отпускать, боясь, что не найдет подходящей замены на это место.
– Том, вы все еще не можете справиться со своей утратой?
Приехали. Остальные избегали затрагивать эту тему. Правда, нельзя было отрицать, что в течение всех этих месяцев после гибели Кейти Стоукс был с ним особенно добр, мягок и даже предупредителен.
– Да нет, я вовсе не из-за этого, честное слово.
– И не из-за той надписи?…
– Нет. Я уже говорил: просто решил сменить обстановку.
– Правда?
– Правда…
Стоукс поднялся, кресло со скрипом проехалось по полу. Он обошел вокруг стола и протянул Тому свою большую ладонь, ожидавшую, чтобы ее пожали.
– Если вам понадобится
рекомендация…
– Спасибо, я учту.
На этом аудиенция закончилась.
Позади были тринадцать лет преподавательской работы.






