У вас родилось страшное подозрение: может быть, действительно убил он? Но простая логика опять вам подсказала: это невозможно. Не мог он раньше вас добраться до каюты Джона Белла. Кроме того, Джон ведь стал бы защищаться. Тогда где же мог быть Жак? И почему он вышел из каюты один, без вас — такого никогда не бывало со времени отплытия из Нью-Йорка. Нарастающее беспокойство должно было бы заставить вас снова вернуться в каюту любовника, чтобы узнать, нет ли там мужа, и попытаться еще что-нибудь выяснить. Но мысль о том, что вы снова окажетесь наедине с трупом Джона, помешала вам осуществить это намерение. Кроме того, осторожность подсказывала вам, что не следует появляться поблизости от места преступления. Кто знает? Может быть, полуоткрытая дверь уже привлекла внимание и преступление обнаружено? Лучше всего было ждать в своей каюте возвращения Жака. Ожидание затянулось…
Минут через двадцать ваше беспокойство переросло в тревогу — что с Жаком? Где он? Наверно, он не мог заснуть и вышел к вам на палубу? Ужасно, что он вас там не нашел… Эта мысль заставила вас выйти из каюты. После получасовых поисков, как вы сами сказали во время первого показания,
вы снова вернулись в каюту в надежде, что Жак уже появился. Его там так и не было. В отчаянии вам пришло в голову худшее — уж не случилось ли что-нибудь с ним? Не выпал ли он, слепой, за борт? В испуге вы бросились к комиссару. Остальное известно.
Во время следствия вы были обречены на молчание. Рассказать о том, что вы обнаружили преступление, было нельзя — тем самым вы признали бы, что были в каюте молодого американца. Подозрения пали бы на вас — это могло быть вам безразличным, если бы вы не опасались, что в дальнейшем для Жака обнаружится ваша связь с Джоном Беллом. А этого вы ни в коем случае не хотели. Затем вы были ошеломлены подробностями, которые узнали от следователей. Еще больше вас поразили заявления самого Жака. Вам было непонятно, почему он обвиняет себя в преступлении и вообще непонятен смысл его фразы: «Не беспокойся. Я отвечу за все. Ты поступила правильно, что его убила. Я люблю тебя». Или Жак сошел с ума, убеждая себя, что вы преступница, или, вопреки всякой логике, убил он. Начиная с этой минуты и до сих пор вы тоже, Соланж Вотье, во власти тяжких сомнений. Даже явившись сюда защищать мужа, вы все еще задаетесь вопросом: не он ли совершил преступление?
Теперь,
когда мне удалось доказать вашему мужу, что вы не виноваты в смерти Джона Белла, я надеюсь, мне удастся доказать, что Жак тоже не убивал вашего бывшего любовника, и объяснить, почему он ложно обвинял себя в преступлении. Если позволите, господа присяжные, давайте вернемся к тому моменту, когда Соланж Вотье вышла из каюты, в которой оставался спящий муж.






