Мадам Вотье не знала, что в тот день ее муж не спал. Как только жена вышла из каюты, он встал, осторожно открыл дверь и последовал за женой на некотором расстоянии, чтобы не привлечь ее внимания. Он подозревал, что она шла к американцу. Каким образом ему, слепому, удавалось следовать за ней по лабиринтам лестниц и коридоров огромного корабля? Благодаря обонянию, обостренному у него до предела. Его жена, Соланж, всегда использовала одни и те же духи, которые он любил, — как и все слепые, он обожал духи. Идти за ней по коридорам «по запаху» — это для него было вроде игры.
Это, по-видимому, представляло собой странное зрелище — слепоглухонемой, с расширившимися ноздрями, на ощупь и по запаху пробирается вдоль коридоров, спускается и поднимается по бесконечным лестницам. Страшно подумать о тех мыслях — поочередно безысходных и мстительных, — которые во время этой прогулки преследовали Вотье. Несомненно, что мысль об убийстве зародилась у него тогда же. Он не подозревал, навстречу какой опасности идет, даже и представить себе не мог сцену,
свидетелем которой окажется через несколько мгновений. С его чувствительностью смысл ее он понял в одну секунду.
Он надеялся еще, что жена не изменяла ему, но сомнения увеличивались, ревность жгла его. Как верно заметил господин генеральный адвокат, «хищник», молчаливо преследовавший близкую жертву, делал страшное для себя открытие. Животные инстинкты, подавляемые в течение многих лет мудрым влиянием Ивона Роделека, проснулись во всей своей мерзости. Вотье был готов на все, даже убить. Кого? Он еще и сам не знал. Его или ее? Несомненно, первого, кто попадется под его мстящую руку… А может быть, и сразу двоих. Он шел по коридорам навстречу судьбе, его вел запах — впереди была жизнь или смерть.
Перед каютой Джона Белла он заколебался: странная вещь — запах духов уходил и дальше по коридору. Это его озадачило. Как поступить? Войти в каюту или идти дальше по коридору? В конце концов он осторожно толкнул дверь.
Последуем за ним дальше, в каюту, где он почувствовал запах ненавистного американца. Два интимно смешанных запаха могут свидетельствовать только о виновности обоих. Они там… Им не скрыться. Никакого оружия ему не надо — хватит рук. Зачем терять время и искать нож для бумаги? Уверенный в своей геркулесовой силе, Вотье и не думал о том, чтобы использовать какое-нибудь оружие для преступления. Им руководит рефлекс, подсказанный другим чувством, которым он, слепой, владеет виртуозно, — осязанием. А осязание требует непосредственного контакта — он задушит!
Я настаиваю, господа присяжные, на этом пункте только для того, чтобы исправить грубую психологическую ошибку, допущенную при воссоздании картины преступления.






