Спустя три часа, освободившись от тоги и сменив ток на канотье, он выходил из адвокатского гардероба. Погода была прекрасная и располагала к мечтаниям. Виктор Дельо направился к дому. Он шел не спеша по набережной Гранд-Огюстен, останавливаясь возле каждого букиниста, листая пожелтевшие страницы книг, поправляя пенсне, чтобы лучше рассмотреть старинную гравюру. Но на самом деле он ничего не видел, погруженный в мечтания, которые уносили его далеко, очень далеко, — в Институт Святого Иосифа в Санак, о котором он не мог забыть с тех пор, как там побывал. Там, по крайней мере, можно было успокоиться душой и забыть о страстях и расчете, которые движут людьми.
Он был очень удивлен, когда увидел ожидавшего его на лестничной площадке человека. Это был Ивон Роделек — в черной сутане с голубыми брыжами, смущенно вертевший треуголку в больших руках. Высокий, с ясным взглядом за толстыми стеклами очков, старик, казалось, еще больше ссутулился.
— Какой приятный сюрприз! —
воскликнул адвокат, приглашая посетителя пройти в свою скромную квартиру. — Вот уж не ожидал, что сегодня с вами увижусь! Возвращаясь из Дворца, я как раз думал о вас, о ваших сотрудниках в Санаке, об учениках тоже.
— Должен сначала извиниться перед вами, дорогой мэтр, — мягко сказал Роделек, — за то, что не пришел раньше поблагодарить вас за все, сделанное вами для моего Жака. Но я не решался увидеться с вами до тех пор, пока все не закончилось, и хорошо закончилось!
— Да, да! Виновный понес наказание, а невиновный оправдан. Как чувствует себя мой бывший клиент?
— Вы, наверно, сильно обижены на него, так же как и на его жену, за то, что ни он, ни она до сих пор не явились выразить вам свою благодарность?
— Это в порядке вещей, мсье Роделек. Вам самому давно известно, что истинное вознаграждение не в людском признании. Но давайте не будем говорить об этом и вернемся к моему вопросу: как дела у Жака?
— Хорошо. Даже очень хорошо. Могу вам сказать сегодня, что он снова будет счастлив.
— Прекрасно!
— Главная цель моего приезда в Париж заключалась в том, чтобы помирить его с женой, которой он все простил.
— Я так же, как и вы,
всегда думал, что они созданы друг для друга. Разве нежность не есть основа большой любви?
— Да, я всегда так думал… и рад сказать вам, что мне удалось уговорить Жака и Соланж приехать на несколько месяцев в Санак, где они снова смогут обрести друг друга в родственной им среде. Завтра утром мы выезжаем туда.
— Счастлив слышать это от вас. А сами вы, мсье Роделек? Давайте поговорим немного о вас. Как вы себя чувствуете?
— Я старею, как все. Несмотря на очки, плохо вижу — слабеет зрение.






