— Вы должны это сделать! Разумеется, то, что я говорю сейчас, — не слишком обычно, но необходимо, чтобы мой клиент уверовал в абсолютную поддержку своего защитника, иначе между нами не могут установиться доверительные отношения.
Переводчик передал то, о чем просил защитник, и Дельо показалось, что на неподвижном лице мелькнула тень удивления.
— Добавьте, — поспешно сказал адвокат, — поскольку он действовал правильно, то, следовательно, не виновен, и задайте ему пять вопросов. Во-первых, почему он признает себя виновным?
— Он не отвечает, — сказал переводчик.
— Второй вопрос: почему он до сих пор не хотел, чтобы его защищали?
— Не отвечает.
— Третий вопрос: хотел бы он встретиться с матерью?
— Нет.
— Определенный ответ. Четвертый вопрос: хотел бы он встретиться с женой?
— Нет.
— Очень интересно, — пробормотал адвокат. — Пятый и последний вопрос: хочет ли он, чтобы я ему устроил здесь свидание с Ивоном Роделеком?
— Не отвечает.
— Он не отвечает, но и не говорит: нет! Остановимся на этом, мой дорогой директор: я знаю уже достаточно. Еще раз простите, что злоупотребил вашим ценным временем. Прежде чем уйти, я хотел бы, чтобы вы объяснили моему клиенту, что мне совершенно
необходимо пожать ему руку — это единственный для меня способ выразить ему не только мою симпатию, но и привязанность.
В то время как переводчик передавал смысл фразы слепоглухонемому, Дельо протянул руку. Но Вотье с застывшими руками не шелохнулся.
Когда оба посетителя вышли на улицу, адвокат спросил:
— Скажите искренне, что вы думаете о моем клиенте?
— То же, что и вы, дорогой мэтр. Вы правы: это умный и хитрый парень, который говорит только тогда, когда захочет, и умеет использовать свою внешность, чтобы обмануть собеседника.
— Да, я тоже так думаю. Ах, дорогой мсье, я прихожу к убеждению, что умных людей защищать иногда труднее, чем дураков.
Виктор Дельо сразу вернулся домой, где Даниель с нетерпением ждала его, чтобы передать письмо. По штемпелю было видно, что оно из Санака. Пробежав его глазами, адвокат заявил:
— Я уезжаю. Времени в обрез, чтобы успеть на дневной экспресс, который прибывает в Лимож в семь вечера… Там мне надо кое-кого увидеть. Затем, я надеюсь, с утренней почтой будет еще корреспонденция — перед восходом солнца… Если оно взойдет! И даже если бы оно не взошло, в этом темном деле я все равно пойду до конца. Разумеется, пока я не вернусь, вы будете дежурить здесь.
— Когда вы вернетесь, мэтр?
— Не знаю. Посчитаем: из пяти человек, которым мы писали, я виделся пока с одним — с матерью. Сегодня вечером в Лиможе встречусь еще с одним — с доктором. Завтра еще с двумя. Остается последняя встреча — с женой. Это будет самое трудное.






