– Возможно, ей не хотелось произносить слово “мертвые”.
Я покачал головой:
– Десница попыталась убрать нас, но вышло наоборот.
– В самом деле? Или, может быть, это обычная ловушка: “Глас” скармливает народу дезинформацию, чтобы вы могли просочиться в обитель отверженных?
– Это неправда, – возразил я.
– Знаю, я просто поддразнивала тебя. На твоем ботинке остались следы крови. Я проанализировала их, как только ты вошел: тип О, резус отрицательный. Не твоя кровь, хотя у меня была такая же. Выходит, Десница наконец поняла, что в душе ты не фашист, и решила покончить с тобой, а? В определенном смысле я сожалею, что они потерпели неудачу, – иначе ты сейчас мог бы быть с моим настоящим “я”, где бы оно ни находилось.
– Мне очень жаль, что с тобой так получилось, – сказал я Цинне.
Она пожала плечами:
– Это было неизбежно. В моей профессии всегда приходится помнить о том, что однажды удача тебе изменит.
Поэтому я сделала… эту вещь. – Она указала призрачной рукой на свое голографическое тело.
Рэчел кашлянула:
– Голограмма или что-то вроде андроида?
– Комбинация того и другого, – ответила Цинна. – Андроидная часть управляет движениями, содержит все данные о личности и памяти на трех CD-дисках вместе с голографическим файлом. Это то, что вы видите снаружи. Возможно, я выгляжу немного моложе, чем ты помнишь меня, Гидеон. Такое случается, если долго не обновляешь свой голографический файл.
– Но как это произошло? – спросила Рэчел. Я готов был поклясться, что ее ревность бесследно исчезла, сменившись жалостью к тому существу, в которое превратилась Цинна.
– Из-за моего партнера. Хороший был боевик, но ни черта не разбирался во взрывателях. Мы использовали протоглицериновые капсюли: нитроглицерин в гелеобразной форме. Крайне нестабильная субстанция… вроде него самого. Ба-бах – и все! – Она глубоко вздохнула. – Но хватит о моей безвременной
кончине. Что привело вас в “Интерфейс”?
Мы рассказали ей о ниточке, ведущей к Красавцу, упомянув о том, что владелец паба также был вычищен вчера ночью.
– Да, Вергилий, – отозвалась она. – Странный был парень. С виду славный, но казалось, что его мысли блуждают где-то далеко. Разговаривал сам с собой, как большинство сильно пьющих.
– Минутку, – перебила Рэчел. – Мне казалось, его звали Суивел.
– Да, Суивел О'Лири. Но я называла его Вергилием, потому что иногда он заговаривал на латыни, хотя и не понимал, о чем болтает.
– На латыни! – воскликнул я. – Ты помнишь, что он говорил?
– Послушай, парень, у меня микрочипы вместо мозгов. Я ничего не забываю. – Из призрачного рта Цинны послышался резкий тенор с едва заметным пришепетыванием: – Vocabulum est grallae… – Затем она снова заговорила своим голосом: – Это все. Остальное было неразборчивым, бормотанием.






