ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее зовут Миллисент, Милли или просто Мотылек. Это светлая, воздушная и такая наивная девушка, что окружающие считают ее немного сумасшедшей. Милли родилась в богатой семье, но ее «благородные» родители всю жизнь лгут и изменяют друг другу. А когда становится известно, что Милли — дитя тайного греха своей матери, девушка превращается в бельмо на глазу высшего света, готового упрятать ее в дом для умалишенных и даже убить. Спасителем оказывается тот, кого чопорные леди и джентльмены не привыкли пускать даже на порог гостиной...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Ей лет семнадцать или около того, и от других людей я знаю, что у нее бывают припадки, когда она бродит по лесу. Здесь ее прозвали Торманский Мотылек. Странное прозвище, верно?

— Да, немного странное прозвище для девушки, Торманский Мотылек.

— Вам понравились сандвичи?

— Угу. Понравились. Очень понравились.

— Хотите еще?

— Не откажусь.

Он взял еще один сандвич и еще полпинты, и, когда вышел из трактира, был уже седьмой час. За это время новых посетителей не появилось и никто не покинул бар, четверо людей как сидели на скамейке, так и продолжали сидеть, поднимаясь время от времени только чтобы наполнить кружки, за которые каждый платил отдельно. Бармен обогатил его новой информацией по преимуществу касательно погоды в этих местах, как она сказывается на фермерах во время зимы и, наконец, почему у него практически пустует бар. Он объяснил, что сегодня воскресный вечер и шахтерам заступать на смену в два часа утра. Но заходите завтра днем или в это же время, и яблоку негде будет упасть. Но воскресенье — сухой день, во всяком случае, в этих местах. И под конец он не устоял, чтобы не съехидничать: «Отчего хоть вашему дяде становится радостно на душе».

Закат уже надвигался, и на небе уже обозначилась луна. Роберт пошел по дороге, которую указал ему бармен, и когда, миновав аллею деревьев, вдруг оказался перед двумя высокими чугунными воротами, догадался, что это и есть вход в поместье, которое называется Форшо-Парк. Роберт заметил также, что ворота давно уже не красились и не обчищались и, насколько можно было разглядеть сквозь решетку, повсюду были видны признаки запустения, обочины въездной дороги поросли кустистой травой. Пройдя в ворота, Роберт подумал, что там должны быть еще другие ворота, потому что у этих не было сторожки привратника, а у главного въезда в такие поместья обязательно строили сторожку.

Он обратил внимание, что поместье на довольно большом

расстоянии было обнесено высокой стеной, которая местами тонула в буйных зарослях плюща, что, подумалось ему с иронией, создавало идеальные условия для набегов деревенских мальчишек, которым ничего не стоило зацепиться за ветку плюща и перебраться через стену. Однако вряд ли тут было много мальчишек, так как поблизости не виднелось никакого жилья. Впрочем, он не был еще в шахтерских поселках, что расположены подальше. И тут же припомнилось, как в детстве по субботам и воскресеньям он совершал вояжи за много миль, чтобы забраться через стену в сад, где, как ему было известно, созрели яблоки.

Там, где кончалась стена, начинался деревянный забор, и чем дальше шагал вдоль него Роберт, тем чаще встречались поломанные доски и просто проломы.