ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее зовут Миллисент, Милли или просто Мотылек. Это светлая, воздушная и такая наивная девушка, что окружающие считают ее немного сумасшедшей. Милли родилась в богатой семье, но ее «благородные» родители всю жизнь лгут и изменяют друг другу. А когда становится известно, что Милли — дитя тайного греха своей матери, девушка превращается в бельмо на глазу высшего света, готового упрятать ее в дом для умалишенных и даже убить. Спасителем оказывается тот, кого чопорные леди и джентльмены не привыкли пускать даже на порог гостиной...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Начав с конца коридора, он ударом ноги пооткрывал двери во все комнаты и начал повсюду поливать керосином. В комнате Милли он облил кровать. Когда первая банка опорожнилась, он зигзагом прошелся по галере, плеская на висевшие на высоких окнах занавески и брызгая на балюстраду, а когда опустела и эта, он сбежал по лестнице на кухню и забрал оставшиеся две банки.

В гостиной он постарался не обойти ничего, облил все: и занавески, и мебель. Столовую он пожалел, а вот в библиотеке широким взмахом облил все книжные полки. Покончив с этим, он побежал на кухню, выхватил из ведра с щепками для растопки несколько штук, сунул в огонь и, когда они загорелись, помчался назад, через коридор, в холл, потом в гостиную, проскочил гостиную и вбежал в библиотеку. Здесь он бросил первую щепку. Пробегая назад через гостиную, он швырнул одну к нижнему краю занавесок, а другую на волосяной ковер у камина. Вернувшись через холл в столовую, он открыл дверь в прихожую и в последний раз

взглянул на лестницу. В воздухе уже запахло дымом, он вдохнул этот запах и кинул оставшиеся щепки к основанию лестницы... Целую минуту он стоял, наблюдая за тем, как разгорается огонь, потому что, несмотря на то что сама лестница заполыхала, покрывавший ее ковер никак не загорался, не загорался и столб, подпиравший лестницу, и тогда он хорошенько полил керосином и их.

Он хотел было двинуться дальше, когда полыхнуло пламя, и он отступил назад. Потом он вернулся через прихожую, подошел к парадной двери, и, как только открыл ее, сквозняк моментально взметнул пламя до потолка, и весь холл осветился бешеным светом.

Запах дыма заставили Пегги и Руфи бегом вернуться назад, и они остановились в самом начале подъездной аллеи, не веря своим глазам. Весь нижний этаж дома полыхал, и на гравийной дорожке на его фоне вырисовывалась фигура их мужа и отца.

— Что ты наделал? Что ты наделал? Ты сумасшедший.

Дейв Уотерз повернулся и спокойно посмотрел на Пегги, сказав:

— Я сделал то, что намерен был сделать. Он не заявится сюда и не будет здесь жить. На все деньги, какие у него есть, ему этот дом не восстановить.

— Папа! Папа! Ты сошел с ума. Мы не можем разыскать мисс Милли.

— Что ты говоришь? — Он повернулся к ней. — Она же в лесу.

— Ее нет в лесу, по крайней

мере, мы не могли ее там найти.

— Тогда она у озера.

— Мы обежали вокруг него.

— Собака?

— Нигде ее не видно.

— Нет, нет. — Он смотрел на них расширившимися глазами, широко разинув рот и вскинув руки к небу.

Они догнали его, когда, задыхаясь от дыма, он остановился перед парадным входом, и оттащили его назад к террасе. Они стояли на дорожке, сбившись в кучу, отдуваясь и давясь от дыма, когда Пегги вдруг подняла голову и вскрикнула:

— О боже! Посмотрите!

Все глаза устремились туда, куда она показывала.