Она выбежала из комнаты, и он опустился в кресло, на миг забыв про боль, из головы не выходи сплетни, которые перебирал этот малый, и то, как грязные людишки могут портить жизнь. Как же они способны замарать самую прекрасную вещь, а ведь клевета не отмывается, пятно остается навсегда. Вправе ли был он позволить ей сделать такой решительный шаг?
Вправе. Вправе. Ах, его правая рука. На что он будет годиться с одной-то рукой? Боже! Ведь он не умрет, нет?
13
Дом догорел до основания. Удалось спасти только столовое серебро и кухонные принадлежности. В ночь пожара их бросили в амбаре, а утром от них и след простыл. Обгоревшее тело Дейва Уотерза нашли только после того, как разгребли остатки второго этажа, провалившиеся в холл. Алисе сообщил об этом один из двух парнишек, работавших в мастерской, и она пошла в спальню,
где Роберт с Агнес сидели у постели Милли. Она вызвала Агнес в коридор и тихо сообщила:
— Нашли тело мистера Уотерза.
Агнес несколько секунд молчала. Потом посмотрела на приятное лицо стоявшей перед ней женщины и сказала:
— Эта новость должна была бы глубоко огорчить меня, миссис Брэдли, но я чувствую только, что с моей души свалился камень, я боялась, что он где-то бродит, все эти ночи прячется по лесам. Ну, что же, это к лучшему. Жаль только Пегги... его жену.
— Да, страдает тот, кто остается. Мертвым все равно. Скажете ему?
— Да, сейчас.
— Я приготовила перекусить, можете поесть, как только захочется. Я приду и посижу с ней, пока вы будете кушать.
— Спасибо.
Агнес вернулась в комнату, прочитала в глазах Роберта немой вопрос и ответила:
— Позже, я расскажу тебе позже.
Милли застонала и беспокойно заметалась. Агнес склонилась к ней и убрала ей волосы со лба, проговорив:
— Ну, успокойся, дорогая, успокойся.
Милли выздоравливала медленно, быстрее и быть не могло, доктор Миллер говорил, что у нее всегда было плохое сердце, а теперь оно перенесло большое напряжение, связанное с отравлением дымом и ожогами на ногах, и сильно устало. Однако, сказал он, при хорошем уходе оно может тикать и неделю, и месяц, и даже год.
Что касается рук Роберта, то после того, как он первый раз наложил на них повязку, лицо у него было очень серьезным, и он сказал:
— Боюсь, это требует лечения в больничных условиях. Те два крайних обгорели чуть ли не до кости. Жаль, что они на правой руке. И левая ладонь не в лучшем состоянии. Сейчас научились пересаживать кожу, за последние месяцы сделано много успешных операций. Можете ездить в Королевский госпиталь в Ньюкасле как амбулаторный пациент, пока не решат, что можно сделать операцию. Тогда придется ложиться к ним. Главное, пытаться двигать пальцами. Да, да, — закивал он, — в данный момент вам кажется, что уже никогда больше не сможете ими двигать, а вот когда начнете, то сами увидите.






