ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее зовут Миллисент, Милли или просто Мотылек. Это светлая, воздушная и такая наивная девушка, что окружающие считают ее немного сумасшедшей. Милли родилась в богатой семье, но ее «благородные» родители всю жизнь лгут и изменяют друг другу. А когда становится известно, что Милли — дитя тайного греха своей матери, девушка превращается в бельмо на глазу высшего света, готового упрятать ее в дом для умалишенных и даже убить. Спасителем оказывается тот, кого чопорные леди и джентльмены не привыкли пускать даже на порог гостиной...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Она выбежала из комнаты, и он опустился в кресло, на миг забыв про боль, из головы не выходи сплетни, которые перебирал этот малый, и то, как грязные людишки могут портить жизнь. Как же они способны замарать самую прекрасную вещь, а ведь клевета не отмывается, пятно остается навсегда. Вправе ли был он позволить ей сделать такой решительный шаг?

Вправе. Вправе. Ах, его правая рука. На что он будет годиться с одной-то рукой? Боже! Ведь он не умрет, нет?

13

Дом догорел до основания. Удалось спасти только столовое серебро и кухонные принадлежности. В ночь пожара их бросили в амбаре, а утром от них и след простыл. Обгоревшее тело Дейва Уотерза нашли только после того, как разгребли остатки второго этажа, провалившиеся в холл. Алисе сообщил об этом один из двух парнишек, работавших в мастерской, и она пошла в спальню,

где Роберт с Агнес сидели у постели Милли. Она вызвала Агнес в коридор и тихо сообщила:

— Нашли тело мистера Уотерза.

Агнес несколько секунд молчала. Потом посмотрела на приятное лицо стоявшей перед ней женщины и сказала:

— Эта новость должна была бы глубоко огорчить меня, миссис Брэдли, но я чувствую только, что с моей души свалился камень, я боялась, что он где-то бродит, все эти ночи прячется по лесам. Ну, что же, это к лучшему. Жаль только Пегги... его жену.

— Да, страдает тот, кто остается. Мертвым все равно. Скажете ему?

— Да, сейчас.

— Я приготовила перекусить, можете поесть, как только захочется. Я приду и посижу с ней, пока вы будете кушать.

— Спасибо.

Агнес вернулась в комнату, прочитала в глазах Роберта немой вопрос и ответила:

— Позже, я расскажу тебе позже.

Милли застонала и беспокойно заметалась. Агнес склонилась к ней и убрала ей волосы со лба, проговорив:

— Ну, успокойся, дорогая, успокойся.

Милли выздоравливала медленно, быстрее и быть не могло, доктор Миллер говорил, что у нее всегда было плохое сердце, а теперь оно перенесло большое напряжение, связанное с отравлением дымом и ожогами на ногах, и сильно устало. Однако, сказал он, при хорошем уходе оно может тикать и неделю, и месяц, и даже год.

Что касается рук Роберта, то после того, как он первый раз наложил на них повязку, лицо у него было очень серьезным, и он сказал:

— Боюсь, это требует лечения в больничных условиях. Те два крайних обгорели чуть ли не до кости. Жаль, что они на правой руке. И левая ладонь не в лучшем состоянии. Сейчас научились пересаживать кожу, за последние месяцы сделано много успешных операций. Можете ездить в Королевский госпиталь в Ньюкасле как амбулаторный пациент, пока не решат, что можно сделать операцию. Тогда придется ложиться к ним. Главное, пытаться двигать пальцами. Да, да, — закивал он, — в данный момент вам кажется, что уже никогда больше не сможете ими двигать, а вот когда начнете, то сами увидите.