ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее зовут Миллисент, Милли или просто Мотылек. Это светлая, воздушная и такая наивная девушка, что окружающие считают ее немного сумасшедшей. Милли родилась в богатой семье, но ее «благородные» родители всю жизнь лгут и изменяют друг другу. А когда становится известно, что Милли — дитя тайного греха своей матери, девушка превращается в бельмо на глазу высшего света, готового упрятать ее в дом для умалишенных и даже убить. Спасителем оказывается тот, кого чопорные леди и джентльмены не привыкли пускать даже на порог гостиной...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

Не прошло и двух лет, как Роберт переехал в эти места, и с самого начала его присутствие, казалось, создавало смуту: встреча с Милли у озера; ссора с Нэнси; то, что произошло с Кэрри и бросание ножа — он мог бы погибнуть; потом поступление на работу в Форшо-Парк; момент, когда он первый раз дотронулся до Агнес, поднимая с земли; убийство хозяина; приход дяди в ту горькую ночь, после которой он так и не оправился; единственное светлое пятно — завещание и чувство независимости, которое оно принесло. Но все портило постоянное преследование Уотерза, Роберт не мог сделать и шагу без ощущения, что за ним подсматривают.

Потом этот момент в кладовке, когда он в первый раз поцеловал ее. Этого забыть

нельзя. С этого начались перемены. Но чем это кончилось? Он чуть было не задушил ее брата. Потом снова яркое пятно, полное радости и счастья: «Вы возьмете меня замуж, мистер Брэдли?» О, она была великолепна! Он посмотрел на нее. Не придет ли такое время, когда она разлюбит его, когда она увидит его таким, каков он есть, — просто обычным человеком? Но он никогда не разыгрывал перед ней, будто он какой-то другой, и он не сможет перемениться. Он и не хочет меняться, разве что в одном отношении — больше читать и больше знать. Да, это будет ей приятно, и он будет это делать. И она может помогать ему, она такая. Знать бы только, что руки заживут. Тем не менее они сослужили ему одну добрую службу — они освободили его на какое-то время от армии, а может быть, и вообще освободили, и ему не жаль. О, нет, он совершенно не сожалеет об этом. Он не мечтает стать героем. Живой столяр лучше мертвого героя с «Крестом Виктории» на гробу.

— О чем ты задумался?

Он улыбнулся:

— Я думал о тебе. Я все время думаю о тебе.

— Когда мы поженимся?

Боже, какая же она

интересная! Он откинул голову и рассмеялся. Только представить, что Полли Хинтон, или Нэнси Паркин, или любая знакомая ему девушка могли взять и сказать: «Когда мы поженимся?» Он бы взбрыкнул, как нервный жеребенок, и выговорил бы: «Послушай-ка, мисс, ты что-то слишком разбежалась. Кто говорил тебе о женитьбе?» Все они хитрюги. И все-таки поглядите, она, леди, а в его мыслях она всегда будет оставаться леди, спокойно говорит ему: «Когда мы поженимся?»

На миг он забыл про постоянную жуткую боль в руках и, скорчив рожу, сказал:

— Видите ли, я тут пораскинул умом и, знаете, не совсем уверен, что не передумаю.

Она настолько изменилась за последние несколько дней, в которые уместились целые годы, что просто с независимым видом отрезала себе кусочек бифштекса, прожевала его и только тогда проговорила:

— На вашем месте, сэр, я бы хорошенько обдумала этот шаг. Знаете, это либо женитьба, либо отказ от обещания жениться.