ЛЛисторияЕщё одна глава — и целый мирВыбрать историю ↗

Об этой истории

Ее зовут Миллисент, Милли или просто Мотылек. Это светлая, воздушная и такая наивная девушка, что окружающие считают ее немного сумасшедшей. Милли родилась в богатой семье, но ее «благородные» родители всю жизнь лгут и изменяют друг другу. А когда становится известно, что Милли — дитя тайного греха своей матери, девушка превращается в бельмо на глазу высшего света, готового упрятать ее в дом для умалишенных и даже убить. Спасителем оказывается тот, кого чопорные леди и джентльмены не привыкли пускать даже на порог гостиной...

Шрифт
Размер шрифта
-
+
Межстрочный интервал
↓
↑

— Магги повела Милли вверх по лестнице, и ее голосок постепенно затих.

Пегги Уотерз повернулась к Агнес и сказала:

— Давай-ка сюда плащ и пригладь волосы. Ой, посмотри! — Она показала Агнес на ноги. — У тебя на туфлях трава. Дай-ка я...

Пегги наклонилась, чтобы почистить ей туфли, но Агнес подняла ее за плечи:

— Да пусть. Оботрутся о ковры.

— Значит, она была у озера?

— Да, и разговаривала с каким-то незнакомым человеком.

— Господи боже мой! Что теперь будет! Ты узнала, кто это?

— Да, потом расскажу. —

Обе разговаривали шепотом.

Когда в вестибюле послышалось движение, Пегги подтолкнула Агнес к гостиной и еле слышно пробормотала:

— Иди, поиграй им. — Потом повернулась, быстро перебежала холл и выскочила в дверь на его противоположном конце.

Агнес не стала ждать, пока мужчины войдут в холл, и поспешила поскорее войти в гостиную. Когда она вошла в комнату, ее мать, сидевшая на кушетке с прямой спинкой в стиле Людовика, медленно обернулась к ней, внимательно осмотрела ее коротким взглядом и произнесла:

— Мы тебя заждались. Миссис Беннет хотела бы послушать, как ты играешь.

— Извините. — Агнес наклонила голову в сторону другой женщины, сидевшей у камина, в котором, несмотря на теплый вечер, горел огонь, и добавила: — Я... Я задержалась.

— Я знаю, вы настоящий исполнитель на фортепиано.

Вот уж сказала! «Настоящий исполнитель»! Эта фраза так подходила гостье. Она была буквально расфуфыренной и сверкала всеми драгоценными украшениями, какие только можно было придумать. Не хватало только тиары. И если нужно было еще какое-то доказательство, голос определенно относил ее к разряду тех, кого называют «простыми». На языке Пегги, она была простой, как навозный червь.

Агнес уже давным-давно перестала удивляться тому, что прибегает к фразам из лексикона Пегги для того, чтобы выразить свою собственную мысль. В этом не было ничего странного, потому что как она пестовала Милли, так Пегги пестовала ее с первого же дня, чем нажила себе врагов из сонма разных нянь, которых нанимали в дом.

Агнес уже сидела за фортепиано, когда трое мужчин вошли в комнату, и, когда они расселись, она начала играть. Она не стала задавать вопрос, как сделала бы в других случаях, что гости желали бы услышать, а решила сыграть что-нибудь, что, по ее мнению, наилучшим образом отвечало ее настроению. «Огорчение по поводу потерянного гроша» Бетховена. Ей хотелось чего-нибудь громкого, порывистого, ей хотелось разбивать ноты вдребезги, терзать клавиши, колотить

по ним, ей хотелось как-то вымарать, выдавить всю мягкость, которая была в Милли, всю нежность, которая переполняла Милли, потому что эта мягкость и эта нежность висели на ней, словно цепи, приковывающие ее к этому дому.