Хотя какие тут способности — всему миру известно, что эта неотесанная Надежда Георгиевна не выбирает выражений!
Елена Николаевна опять оглядела дочь. И за что ее Бог этим ребенком покарал! У всех дети как дети. Да и у нее самой Сашенька вон какой: и умненький, и красивый…
Елена Николаевна всегда мечтала иметь красивых детей. Чтобы прохожие засматривались. Благо сама она была женщиной весьма привлекательной, да и мужа все считали красивым мужчиной. «И как это ты, Ленка, себе такого мужика отхватила? — бывало, говорили ей девчонки на работе. — Ну вылитый Ален Делон!» Ну, конечно, не Ален Делон, думала сама Елена Николаевна, но где-то рядом.
Когда родился Сашенька, Елена Николаевна нарадоваться не могла. Ну а стал подрастать, так вообще как в сказке — вылитый принц!
Саша действительно красотой превзошел
все ожидания. Встречаются в природе такие лица. Они как наркотик — посмотришь на них раз и успокоиться не можешь. Так хочется на этого человека еще раз посмотреть.
Итак, принц в этой семье уже был. Но у Елены Николаевны оставалась еще мечта — и исполнилась она через пять лет. Родилась у принца сестра.
Вот тут-то Бог и подшутил над Еленой Николаевной. Родилась-то вовсе не принцесса. Это была Анфиса. Сначала, правда, они не поняли, что родилась не та, кого ждали. Забеспокоилась Елена Николаевна лишь когда стала замечать, что внешность дочки оставляет желать лучшего. Все те фамильные черты, которые в Саше подчеркивали красоту, в Анфисе каким-то издевательским образом подчеркивали совершенно обратное. Если у Саши черные вьющиеся волосы в сочетании с белоснежной кожей делали его похожим на принца голубых кровей, то у Анфисы был вид девочки, которая одной ногой стоит в могиле. Ввалившиеся глаза и обтянутые скулы — словно легендарная девочка, сошедшая со страниц бессмертного творения Эдуарда Багрицкого «Смерть пионерки». «Наша Валенька», как
ее иногда называл отец. Елена Николаевна не поощряла подобного черного юмора.
А «Валенька» тем временем научилась говорить и обнаружила еще один недостаток. «Звонкий детский голосок» было сказано явно не про нее. Мало того, что Анфиса картавила — этот недостаток, возможно, исчезнет с годами, как у Саши, — но голос… Низкий, глухой — прекрасно, впрочем, сочетающийся с внешностью.
Если сама по себе Анфиса и не была явным уродом, то среди других детей она сразу же бросалась в глаза. Словно в стае ободранных, но сытых голубей появлялся голодный вороненок.
И хотя все детские атрибуты вроде пухлых губок и розовых щечек проплыли мимо Анфисы, мечта Елены Николаевны все-таки частично сбылась. На Анфису действительно оглядывались на улице…
Елена Николаевна снова посмотрела на дочь. Анфиса что-то увлеченно рисовала, кривя тонкие губы в недетской усмешке.






