Венцом же ее творческой карьеры должна была стать трехактная пьеса «Арлекин» с элементами мистики
и клоунады…
Но все это были лишь… нет, даже не мечты. Это были воспоминания. И все эти слова и начинания были чужими. Даже пьеса «Арлекин» была не чем иным, как фрагментом письма одной нижнетагильской девочки, поступающей в Литинститут им. Максима Горького.
За всю свою жизнь Анфиса лишь однажды взялась за перо. Это было поздравление с 23 февраля дорогого военрука. Больше с ней подобного не случалось. И если ранее королева практиковалась в устных выступлениях, то теперь, спустя два года, предпочитала вообще молчать. В разговорах королева была столь сдержанна, что приводила собеседников в крайнее изумление. Ибо слухи о королеве Ярославне создали в людском восприятии настолько демонический образ, что при визуальном знакомстве совместить его с внешностью надменно молчащего флегматика было ну никак не возможно. Никто из знакомых королевы не догадывался о причинах, превративших кипящую деятельностью пакостную девицу в безмолвную фигуру с отсутствующим взором.
Хотя нет. Иногда во взгляде королевы мелькало что-то. Это была зависть. Зависть к окружающим. Счастливцы! Они не знали,
что такое настоящая
скука
.
Анфиса проводила взглядом последний луч солнца и, вздохнув, отошла от окна. Сегодня ей предстоял визит на кладбище. Нет, это не была экскурсия по личной инициативе. Меньше всего Анфисе хотелось сейчас куда-то тащиться. Но идти необходимо — на кладбище ее ждал Дональд. Он сам назначил ей там встречу. Так, во всяком случае, сказали остальные десять братьев. Еще они сообщили, что у него там какая-то проблема и Анфисе необходимо встретиться с ним один на один.
Она подозревала, какая проблема у Дональда. Тут только дурак не догадался бы. Тем более что братья попросили ее захватить с собой на свидание крапивный панцирь, который Анфиса успела сплести до того, как Филипп ее поцеловал. На это Анфиса спросила, знают ли они о свойствах панциря и понимают ли, что это единственный шанс для каждого из них. В ответ она услышала только искренний смех и поняла, что принцы-лебеди ничуть не изменились за прошедшие два года. На прощание они попросили не особенно издеваться над глупым Дональдом и безо всяких сомнений отдать ему эту никому не нужную кольчугу.
Покопавшись в гардеробе, Анфиса отыскала там толстый мохеровый свитер и засохшую хрустящую кольчугу. Как ни странно, но панцирь не рассыпался
на сухие стебли, а наоборот — даже слегка обжег руки. Вот что значит волшебная крапива. Эх, бедняга Дональд!
Свитер Анфиса надела на себя, а кольчугу завернула в газету, чтобы удобнее было нести. Уже собираясь уходить, она вспомнила, что идет на кладбище.






