Что такое одежда? Это чешуя, не дающая распуститься прекрасному бутону. Это память о нашем первородном грехе, который за тысячи лет искуплен уже сполна. Это козни дьявола, заклеймившего нас пред Божьим взором. Но наконец мы прозрели! И не отдадимся более во власть искусителю.
Докажем Господу, что мы Его достойные дети. Взгляните на своего будущего короля. Он уже на пути в рай земной, ибо уподобился самому Господу…
Филипп действительно производил впечатление человека, счастливого безгранично. Сияющее чело принца украшал березовый венок, и если бы не соединенные в пожатии мускулистые руки, которыми он энергично потрясал над головой в знак безграничной любви к своему народу, то его высочество вполне мог бы потягаться в невинности с самим Лелем.
— Родные мои, — опять обратилась принцесса к закипающей толпе, — сейчас или никогда! Вернем на землю рай! Снимем с себя проклятие!
— Долой тряпье! — раздался вдруг чей-то нечеловеческий вопль.
И словно захлебнувшись безудержным восторгом, обезумевшая толпа стала рвать на себе рубахи и сдирать юбки и штаны. Через какую-то минуту на площади не осталось ни единого одетого человека, за исключением принцессы. Но люди уже не обращали на нее внимания. Они были счастливы. Хлопая друг друга по плечам и другим частям тела, горожане радовались как дети — обнимались, смеялись, что-то кричали…
Рай на земле был восстановлен.
Анфиса, полюбовавшись несколько секунд опьяненной толпой, вытерла со лба пот и устало посмотрела на принца:
— Ну что, Филя? Теперь ты не одинок.
Принц удовлетворенно кивнул, обозревая переполненную голыми телами площадь. Затем, переведя взгляд на принцессу, ехидно спросил:
— Ну а ты что ж не уподобилась Всевышнему?
Анфиса усмехнулась:
— Грехи не пускают.
Но тут взгляд ее остановился на дворцовой башне. Там на балконе стояла кучка разодетых вельмож, среди которых выделялись архиепископ и барон Густав фон Дитрих. Оба внимательно наблюдали за принцессой.
— Это еще как понимать? — нахмурилась Анфиса. — Они что — плохо слышат?
— Господа! — обратилась она к стоящим на балконе. — Будьте проще. И благословение Божие посетит вас. Смелее, господа. Прочь сомнения! Райские сады ждут. Такова
воля Господа нашего… — тут последовала пауза, — и вашего КО-РО-ЛЯ.
Последние слова возымели магическое действие. Обернувшись, отец Симон и барон стали свидетелями, как цвет сынов Божьих, не желая навлечь на себя гнев первого, а особенно последнего из повелителей, торопится посетить райские кущи, сдирая с себя камзолы и панталоны. Вскоре они тоже обрели счастье, испуганно прижимаясь друг к другу и с сожалением оглядывая сброшенные на пол одежды.
— Ну а вы, святой отец, — не унималась внизу Анфиса.






