Экий вы, ваше преосвященство, привереда! Вам, можно сказать, повезло: теперь ближе всех к Господу находитесь. А вам все не так! Вы уж из меня-то дурака не делайте. Мы-то с вами знаем: в рай нам в любом случае дорога заказана. Ну а насчет королевы… Что-то не заметил я на ней печать гнева Господня. А уж по вашим прогнозам давно пора. Есть у меня одно подозрение. Больно гладко у нее все идет.
Тут король заговорщицки подмигнул архиепископу:
— Видать, снюхались они с Боженькой-то.
И, не дав отцу Симону излить свой гнев, продолжил:
— Меня беспокоит другое. В последнее время ее величество сильно изменилась.
С ней что-то происходит. Она стала замкнутой и предпочитает проводить время в одиночестве.
— В одиночестве ли? — закинул удочку архиепископ.
— Измена? — печально усмехнулся король. — Хорошо бы, если так. Ведь тогда как все просто объясняется. Но тут что-то другое. Для того чтобы кому-либо изменить, надо этому «кому-либо» быть чем-то обязанным. А она свободна от обязательств.
— Но ваш брак, скрепленный Святой Церковью?! — изумился архиепископ.
— Бросьте, святой отец! — отозвался король. — Если уж на то пошло, это самая гнилая из всех тонких нитей, что нас связывают.
— Но вам стоит сказать только слово… — заикнулся отец Симон, но тут же понял, что зря.
— Слово?! — вскинул гневный взгляд король. — Я знаю, хитрая лиса, к чему ты подводишь: лишить ее своего покровительства. Но этим ее не образумить. К тому же тогда я потеряю ее навсегда. Ведь вы, святой отец, своего куска не упустите!
Лицо отца Симона побелело от злости: да, этот телок верно подметил — здесь архиепископ пойдет на все. И рано или поздно это все равно случится. Судьба королевы предрешена. Она будет сожжена на костре…
— А теперь ступай, — приказал король, устало поднимаясь с кресла. — Я устал… Наверное, я болен…
— Я пришлю лекаря, — отозвался архиепископ. — И не беспокойтесь так за королеву. С ней все в порядке.
Действительно,
Филиппу вовсе не обязательно было знать, что ее величество вот уже несколько дней появлялась в обществе без Королевского медальона.
Филипп еще издали увидел Анфису. Она сидела на своем любимом месте — карнизе на верху каменной башни. У короля никогда не хватало нервов смотреть, как она вот так — свесив ноги во двор — сидит на узком подоконнике и ни за что не держится. Взбежав по лестнице, он осторожно подошел к ней сзади и обнял за плечи.
Она вздрогнула: от неожиданности или отвращения…
— Ты уже выздоровел? — услышал Филипп ее бесцветный голос. — Отец Симон сказал, что у тебя лихорадка.
— Я здоров, — отрезал Филипп, задетый ее безразличием. — Нам надо поговорить. Скажи мне, что с тобой происходит? Во всяком случае, раньше твои забавы носили более мирный характер.






