Но, случайно наткнувшись взглядом на кровавый блин внизу, посерьезнел опять:
— Я знаю: это ты ее заставила, — кивнул он на вороньи ошметки.
— А тебе конечно же ее жаль!
— Не в том дело. Матильда, я никак не могу понять, почему тебе все так легко удается? Почему самые невероятные твои фантазии тотчас сбываются?
Почему все твои поступки и все отчаянные игры, затеваемые тобою, кончаются обязательно в твою пользу?!
— Потому что я всегда играю ва-банк.
— Хорошо. Допустим, судьба столь невероятно благосклонна к тебе. Но люди? Они бессильны против тебя. Ты шутя повелеваешь целыми толпами. Это невозможно. Жизнь становится бессмысленной, когда то, что могло стать аферой века, с твоей легкой руки совершается каждый день! Скажи, тебе не кажется это странным? Я никогда не поверил бы в подобное, если б сам не являлся прямым свидетелем, как столь небывалое могущество принадлежит одному-единственному, вполне реальному человеку!
— Не понимаю, что тебя здесь столь удивляет, — пожала плечами Анфиса. — Это всего-навсего игра. Которая, кстати, начинает мне приедаться. Когда с вами играешь, вы становитесь слишком примитивными. Скажи, как можно так быстро принимать
чужие
правила?! Неужели в вас нет ничего своего, что вы любили бы и за что бы боролись? Вы никогда не умели играть и всегда довольствовались тем, что у вас есть, считая это золотой серединой: «звезд с неба не хватаю», но «у других бывает и хуже». Так почему же вас удивляет, что мне все так легко удается? Ведь вы никогда не пробовали жить иначе. Было страшно что-то менять. Охватывал ужас, что если все отдать, то ничего не останется. Вам и в голову не приходило, что у вас
уже
ничего нет. Вы просто пустые безвольные футляры для чужой фантазии. Мои игрушки, которые слишком быстро надоедают.
Король уже в начале ее объяснений перестал понимать хоть что-то и теперь только растерянно моргал:
— Какие
игры, Матильда? О чем ты говоришь? Мы живем в реальном мире!
— Вы, может, и живете, — буркнула Анфиса. — А я играюсь.
— И чем же, по-твоему, наша жизнь отличается от твоей игры? — раздраженно спросил Филипп.
— В игре можно все делать по-своему. В ней можно не только менять, но и вообще исключать то, что тебе не нравится. Не понимаешь? Ну хорошо, давай на примере: у меня есть одиннадцать братьев.
— Тринадцать, — поправил Филипп.
— Не важно. Последние два не в счет: один — придурок, другой — слишком много себе позволял. Так вот — одиннадцать братьев. Прежде чем их встретить, я должна была их сначала найти. Как бы в данном случае поступили вы? Стали бы действовать по плану: «Искали. Искали. Искали. Нашли». Достаточно глупо, не говоря о пустой трате времени. Я в подобной ситуации опускаю все ненужное. Мой план гениально прост: «Нашла».






